Общественно-политический журнал

 

Блог Яков Фрейдин

Два Шекспира или дразнилка-шекспир

С Вильямом Шекспиром мне пришлось встретиться дважды. Не лично, разумеется, всё же нас разделяло в разные годы моей жизни от 350 до 400 лет, а как ныне говорят, мы с ним пересеклись в «виртуальном пространстве». Вот с этих двух встреч я и начну о нём свой рассказ.

Встреча Первая

Когда я был ещё ребенком, да и в отроческие годы, мне безумно хотелось делать кино; неважно в каком качестве: оператором, режиссёром, актёром — лишь бы делать кино. Для этого я изучал по книжкам массу вещей, связанных с кинематографом и театром. В том числе штудировал технику актёрской игры по книге Горчакова «Режиссёрские уроки Станиславского», читал и заучивал наизусть пьесы русских и иностранных драматургов, играл в любительских спектаклях, по учебникам для театральных вузов занимался мимикой и техникой речи. Там советовали для правильной постановки дыхания читать вслух написанные гекзаметром стихи античных поэтов. В городской библиотеке я нашёл «Илиаду» Гомера в переводе Жуковского, выучил на память большие куски и затем приводил в оторопь своих соучеников по школе, на переменах громко завывая что-то вроде: далее➤

«Ну и как? Не может случиться?»

Сказка – ложь, да в ней намёк…
«Таблетки правды»: реальность или мистификация?
Ответ – в новом романе Давида Гая “Катарсис”

Романы-антиутопии всегда привлекали нас, оптимистов, впрочем, пессимистов тоже, своей абсурдностью и наивной надеждой, что вот этого безобразия с нами никак не может произойти, что до такого ужаса мы, люди разумные, не дойдём. Помните романы Джорджа Оруэлла “1984” и “Скотный Двор”, Владимира Войновича “Москва 2042” или Татьяны Толстой “Кысь”?  Ну и как? Не может случиться? Если фантазии Войновича и Толстой ещё на пути (не дай-то Бог!) к своей жуткой реализации, то Оруэлл уже давно здесь, с нами и с вами, ещё со сталинских времён. Так что не будем иронизировать над этими мрачными предсказаниями. Кто знает, кто знает… далее➤

«Это был мой первый приезд в Москву. Сейчас уверен — и последний»

Прогулка до Арбата

Лет пять, а может семь назад мне надо было лететь по делам во Франкфурт. Пересадка была в нью-йоркском аэропорту им. Кеннеди в терминалe авиалинии «Дельта». Хотя пассажиров на Франкфурт было очень много, этого господина я сразу выделил из толпы. Oн отличался какой-то неуловимой элегантностью и благородной внешностью, лет ему было около пятидесяти, сухощавый, среднего роста, в очках. Одет скромно, хотя сразу видно, что в весьма недешёвую дорожную одежду. Он стоял позади меня в очереди на посадку и с кем-то говорил по мобильнику. Чтобы не скучать, я достал из походной сумки книжку и стал читать. Вскоре он закончил свой разговор, глянул мне через плечо и вдруг спросил: далее➤

Не разочаровал пассажира

Как и я побывал героем той войны

Лет пятнадцать назад случилось. Начал я работать в Крайстчёрче таксистом. Взял ночью пьяненького парнишку. Студента первого курса. Везу к Кашмирским холмам. Услышав мой уральский прононс, спрашивает:

— Откуда?
— Оттуда... — отвечаю, — фром Раша.

В отличие от многих, парень в восторге: далее➤

Марк Копелев «Война и Мир»

В феврале 2002 года на сцене Метрополитен Опера состоялась премьера оперы «Война и Мир». Даже те, кто не знаком с оперой Прокофьева, а только читал роман понимают, что для театра, рискнувшего воплотить это действо на сцене, создать спектакль по такому грандиозному эпическому произведению  – труд адовый. Зрелище почти на 4 часа. Большое количество эпизодов. Шестьдесят восемь (!) основных ролей. Балы, война, русские войска, французские войска, уланы и драгуны, гренадеры и кирасиры, гусары и казаки, фузилеры и вольтижеры, маркитанты, фуражисты, партизаны, горожане, ополченцы, хоры, балет, миманс и прочая, и прочая, и прочая... По сцене передвигаются большие массы народа, сталкиваются, воюют, танцуют, убивают друг друга... И при этом ещё и поют. В общем – дурдом. Страшный сон для режиссера-постановщика. Лев Николаевич ворочается в гробу, потому как старик оперу не жаловал, и обзывал всякими нехорошими словами.

Тhe New York Times накануне премьеры сообщала: далее➤

Яков Фрейдин: «Медицинское дело»

Молоток Хаммер

Лет 35-40 назад позвонить из США в СССР было трудно — на всю огромную страну позволялось очень малое число телефонных звонков, всего несколько десятков в день. Служба прослушивания в структуре КГБ с большим количеством разговоров не справлялась и перегрузок не терпела. Оттого и ограничение. Чтобы заказать телефонный разговор с Советским Союзом нужно было не более чем за минуту до полуночи звонить международному оператору на телефонную станцию и заказывать разговор на завтра. Если повезёт, тебя ставили на очередь, и тогда на следующий день можно было услышать в трубке голоса родственников или друзей.  Осенью 1979 года я смог дозвониться, и моя мать сообщила о семейной беде. У моей сестры, врача-терапевта, неожиданно возникло сильное кровотечение в обоих глазах (у неё был диабет первого типа) и её увезли в клинику при московском институте им. Гельмгольца. Там ей ничем помочь не смогли, но сказали, что есть надежда на американскую глазную хирургию — за полгода до того в тот самый «Гельмгольц» приезжало светило из университета Джонса-Гопкинса, которое читало лекции как раз о таких медицинских ситуациях. далее➤

Троцкий — Жизнь После Смерти

Посреди зимы я приехал в город Берлингтон, что в штате Вермонт. Все дела, которые надо было сделать по бизнесу, были улажены и закончены за три дня. Я начал готовился к отъезду домой, но вдруг подумал: а почему бы не совместить приятное с полезным и не провести пару дней на лыжном курорте Кокран, что был всего в получасе езды на машине? Так я и сделал, поехал на этот курорт, взял на прокат лыжи и с удовольствием покатался два дня. Каждый из этих дней с утра пораньше я ехал к подъёмникам, благо недалеко, а ночевать возвращался в город. Горы в Вермонте довольно низкие и хороши в основном для детей и новичков, не в пример Колорадо или Юте, где мы с женой обычно катаемся. Но что есть — то есть, и на том спасибо.

К концу второго дня, когда уже смеркалось и подъёмники должны были через четверть часа остановиться, для последней поездки наверх я уселся в подцепленное к тросу кресло. Рядом сел господин лет семидесяти пяти, мы закрыли заслонку и медленно поплыли к вершине накатанной снежной трассы. Лицо соседа мне показалось знакомым и вскоре я его вспомнил — это был не кто иной как вермонтский сенатор Берни Сандерс (Bernie Sanders), неудачливый кандидат в президенты США на прошлых предварительных выборах. Я поздоровался, и он обрадовался, что его узнали в лыжном облачении. далее➤

Почему мы любим женщин?

Мы с Вилли, как обычно, встретились в ресторанчике на берегу океана за парой кружек пива и копчёными куриными крылышками на закуску. День был хотя и февральский, но совсем весенний. Впрочем, у нас в южной Калифорнии времена года вещь условная. Что февраль, что июль — разница не велика. Всё вокруг цвело, зеленело, чирикало, и пахло лирикой. Вилли сдул пену, пригубил пиво и сказал:

—  Надеюсь, ты не забыл? Завтра День Святого Валентина, а значит надо купить цветочки нашим девчонкам. Они по неведомой мне причине любят цветы, а мы любим их. Полагаю, что они нас тоже любят, хотя и не понимаю — почему? Вот пивка попьём и поедем. Только боюсь, что это будет непросто, не мы с тобой одни такие умные, всё наше мужское племя сегодня за цветами охотится. Однако, не боись, найдём. далее➤

Сексуальные приставания

(Ненаучный анализ)

—  Нет, не могу я на это спокойно смотреть, — сказал мой друг Вилли, когда мы уселись за столик в ресторане и уставились на большой телеэкран над баром, — это ужас какой-то! Они ревут перед телекамерами, слезами умываются, эти бабуси. Просто сердце щемит на них глядеть, на бедняжек этих…

—  А что их так разобрало на старости лет? Чего они убиваются? — спросил я.

—  А ты послушай о чём их страдания, тогда поймёшь. Вот эта мордатая бабка, гляди, как она захлёбывается, как слёзки бумажной салфеткой с косметики стирает. Слышишь, на что жалуется? Оказывается сорок лет назад, — нет ты не ослышался, я сказал сорок, этот политик в седых усах и ковбойской шляпе, вон он там на фото в верхнем углу, он тогда сорок лет назад был молодым холостяком и гулякой. Так вот он эту мордатую, что ныне в слезах, как-то в порыве эмоций ущипнул за задницу, один лишь разок. далее➤

Язык Несбывшейся Надежды

От трамвайной остановки до нужной мне хрущёвской пятиэтажки надо было добираться ещё минут десять по грязному и мокрому снегу, прыгая через глубокие лужи и цокая на каблуках, как на ходулях, через мелкие. Разыскал подъезд, поднялся по лестнице на пятый этаж, нашёл нужную мне дверь с тремя звонками — коммунальная квартира, и позвонил. Долго не открывали, наконец услышал из-за двери старческий голос: «Кто это?»

— Vi ne konas min. Mi volas paroli al vi, — сказал я, помедлив.

За дверью молчали. Наконец я услышал звуки запоров, стук цепочки и дверь слегка приоткрылась. Показалась седая голова. Настороженные глаза через толстостёклые очки быстро оглядели меня и лестничную клетку, потом неожиданно костлявая рука вцепилась в лацкан моего пальто, и тут же с силой и ловкостью я был вдёрнут в квартиру. Как только я там оказался, старик сразу же запер дверь на все запоры, потом ещё раз меня оценивающе оглядел и приложил указательный палец к губам: «Молчок!». Взял меня за руку, провёл из коридора в свою угловую комнатку. Жестом указал на стул чтобы я сел, а сам собрал со стола книги и посуду и перенёс всё на узкую кровать, стоявшую у стены. Потом снял со стола скатерть, пододвинул к единственному окну другой стул, достал из комода картонную коробочку с кнопками и кряхтя на стул забрался. Затем привычными движениями плотно завесил окно скатертью и приколол её кнопками к стене. Слез со стула, включил свет, отдышался и опять стал внимательно меня рассматривать. Потом спросил: далее➤

О вреде полезной пищи

Тебе что, некуда деньги девать? — спросил мой друг Вилли, увидев, что я отправляюсь за покупками в магазин натуральных продуктов, — Я тебя знаю, ты там наверняка наберёшь всяких органических продуктов — без гормонов, без пестицидов. Всю эту дорогую хрень, которую там продают чтобы таким лопухам, как ты, пудрить мозги и на вас наживаться. A ты не спорь, только на меня посмотри, какой я молодец! Кровь с молоком, причём заметь — не органическим. Я, в отличие от тебя, покупаю только самые дешёвые продукты, а на лекарства вообще не трачусь. Этот фарма-бизнес, ну все эти компании, которые лекарства делают, совсем оборзели. Дерут, понимаешь, с трудового народа без стыда и зазрения совести. Одна таблетка Виагры — 16 долларов, с ума сойти! Как жить?

Я человек учёный и отлично понимаю, что те же самые лекарства годятся и для людей и для зверей. Поэтому, если мне вдруг, не дай Бог, приспичит, зачем же я буду покупать, человеческие антибиотики? Ни за что не стану на это зря деньги тратить! Ты послушай, как я делаю, и запоминай. далее➤

«Снимок Пушкина»

В недавний наш приезд в Париж мы с женой решили посетить места, которые прежде как-то избегали нашего внимания. Среди таких, для нас неизведанных пока районов, оказались кладбище на Монмартре и Маршé-о-Пюс, то есть «Блошиный Рынок». На второй день после прибытия в столицу мы отправились на кладбище, а на следующий день взяли такси и поехали на барахолку. Про кладбище я напишу как ни-будь в следующий раз, а про барахолку расскажу сейчас, вернее не про сам рынок, а про то, что мы там нашли. Этот рынок на самом деле есть настоящий город со своими улицами и переулками, где расположены сотни антикварных магазинчиков и лавок. По улицам медленно бродят толпы охотников за редкостями и перекупщиков. У нас никакого интереса к антиквариату не было, кроме как посмотреть, и потому мы просто дефилировали меж рядами, вертя головами направо и налево. Я остановился у одной мало-приметной лавочки, которая торговала старыми фотоаппаратами, альбомами с порыжевшими снимками столетней давности и портретами чьих-то предков в потёртых позолоченных рамочках. Мне особенно интересно было посмотреть на дагерротипы, то есть на старинные снимки, с которых собственно и началась история фотографии. далее➤

Спасение из «Почтового Ящика»

Было это ровно 40 лет назад. К середине семидесятых мы с женой окончательно созрели – поняли, что жить в СССР нам стало невмоготу. Для меня вопрос «ехать или не ехать?» вопросом не был. Ответ был ясен: если можешь жить в советской атмосфере, то конечно не ехать. Но если начинаешь там задыхаться – жизнь-то одна и надо её спасать, тогда ехать.

В те годы я работал в электронной лаборатории медицинского научно-исследовательского института (НИИ) в Свердловске. После получения диплома радиоинженера в политехническом институте мне с трудом удалось избежать распределения в разного рода секретные заведения, известные лишь по номерам их почтовых ящиков. Таких ящиков в городе и вокруг было много, впрочем вся страна была своего рода гигантским почтовым ящиком. По какому-то подсознательному стремлению я всеми силами старался не получать допуска к секретам и не работать на закрытых предприятиях. Все мои бывшие соученики попали в разные почтовые ящики и застряли там навсегда. Я не был умным провидцем, но внутренний голос мне говорил – туда не ходи, пропадёшь. далее➤

Крепостной Музыкант

От автора: В интернет-журнале «Эхо России» был опубликован мой рассказ «Судьба Музыканта» о жизни скрипача Л.С. Тышкова.  Там я кратко упоминал его двоюродного брата пианиста Анания (Нану) Шварцбурга. К сожалению Ананий Ефимович рано ушёл из жизни всего в 56 лет и не оставил после себя никаких записей. В 1972 году он приезжал из Красноярска в Свердловск на свадьбу своей племянницы (я на той свадьбе был женихом), где мы с ним познакомились, и он, полулёжа на диване в своей любимой позе, весь вечер рассказывал мне про свою жизнь. Не могу себе простить, что в предсвадебной суматохе не записал тогда его удивительные истории. В этом рассказе я пытаюсь восстановить судьбу этого замечательного человека по крохам того, что за 44 года сохранила моя память. далее➤

Судьба музыканта

Он ловко забросил свой нехитрый багаж на верхнюю полку, оставив внизу лишь кожаную походную сумку. Легкий стук и, не дожидаясь ответа, дверь купе с рокотом соскользнула вбок. В проёме стоял хмурый проводник, исподлобья разглядывая единственного пассажира.

– Билетик предъявите…

Подумал: «Как они всё называют уменьшительно: билетик, тарелочка, кушеточка. Эдакая сервильность…» Пошарил в кармане дублёнки, вынул бумаги. Отдал.

– Чайку не желаете? - спросил проводник.

– Да, конечно, будьте любезны, - сказал Лев и протянул проводнику доллар.

Проводник удивлённо взглянул на странного интеллигента, но радостно схватил и упрятал драгоценную бумажку – в том 1993 году давали за неё аж 500 рублей! далее➤

Страницы