Общественно-политический журнал

 

Литература

Михаил Жванецкий: «у нас безвыходная ситуация»

Мы в принципе, живем неплохо.
И хоть хочется протестовать, но невнятно и не о себе.

Я думаю, как само возникло сельское хозяйство, вот так же сдуру само возникнет и производство.
Если только руководство упорно будет не вмешиваться.
Для руководства уже есть увлекательное военное дело.
Там и деньги, и заводы.

Увлекайся! То есть, какая-то свобода на этом месте есть.
Хотя свобода, как всегда, имеет свои недостатки.
В результате свободы появляются евреи.
В результате несвободы появляется КПСС.
То есть, у нас безвыходная ситуация. далее➤

«Русская жизнь, как обычно, болтается между бардаком и бараком»

Каждый год в день убийства Анны Политковской лауреаты премии Raw in WAR («Помочь каждой женщине в огне войны»), носящей имя Анны, пишут ей письма. В этом году победителей премии двое: нобелевский лауреат по литературе 2015 года, писатель и журналист Светлана Алексиевич и правозащитница из Индии Биналакшми Непрам.

«Ты нам очень нужна, Анна!»

Дорогая Анна!

Я хочу рассказать тебе о том, как мы живем без тебя. Где мы? В какой точке истории? Ясно одно, что не там, где хотели. Тебя нет с нами больше 10 лет, за это время можно было уже жить в другой стране, переехать из империи ГУЛАГа в нормальное европейское государство, как это сделали многие наши соседи. Но как сказал Столыпин: «В России каждые десять лет меняется все, а за 200 лет ничего». Надоевшая уже цитата, но столько в ней знакомого нам отчаяния, что хочется повторить. далее➤

«У нас появилось непреодолимое желание кричать о том, как мы хотим свободы...»

Мне, в целом, понравилась сегодняшняя публикация "За туманом. Опыт социологии бардовской лирики" В. Скрипова - толкового и разумного автора.

Мое единственное замечание:  "В них не было никакой крамолы", - пишет ВС о песнях Кима, которые он целиком включил во второй, чисто лирический слой.

Между тем, одну из своих концертных программ (в двух отделениях!) Юлик назвал "Крамольные песни". Он за них поплатился в 1967 году, ему даже пришлось стать Ю. Михайловым...

В продолжение начатого разговора, прилагаю мое давнее (от февраля 2012) открытое письмо Лидии Чебоксаровой, где говорится о ложных трактовках бардовского движения. Эта проблематика все еще актуальна. далее➤

Мой Друг Пупок

«Уезжай, голубчик! Если отпустят, обязательно уезжай! Это самый важный шаг в твоей жизни и самый правильный», сказал мой друг Илья Давыдович Пупко. Близкие друзья шутливо называли его «Пупок», поменяв местами две последние буквы в фамилии.

Мы сидели на старинном кожаном диване в его кабинете в квартире на Греческом Проспекте Ленинграда, которая перешла ему в наследство от отца. Я приехал попрощаться с ним после того, как весной 1977 года мы с женой подали документы на эмиграцию из СССР. Дружили мы не так уж долго, лет шесть или семь, после того, как познакомились на одной научной конференции, сошлись быстро, почувствовав друг в друге родственные души и обнаружив множество общих интересов. Специальности у нас были сходные — оба работали с медицинскими электронными приборами, оба любили изобретать всякие занятные штучки. Правда, он — в закрытом учреждении, а я — в открытом медицинском НИИ. Жили мы в разных городах, виделись не так уж часто, но переписывались и перезванивались постоянно. далее➤

В России переиздана книга Полины Жеребцовой «Муравей в стеклянной банке»

«Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004» Полины Жеребцовой переиздан в России, издательством ВРЕМЯ.

"Моя правда, - пишет автор книги Полина Жеребцова, - это правда мирного жителя, наблюдателя, историка, журналиста, человека, который с девяти лет фиксировал происходящее по часам и датам, писателя-документалиста".

 Полина Жеребцова родилась в 1985 году в городе Грозном и прожила там почти до двадцати лет. В 1994 году начала вести дневники, в которых фиксировала происходящее вокруг. Дневники охватывают детство, отрочество и юность Полины, на которые пришлись чеченские войны. Учеба, первая влюбленность, ссоры с родителями - то, что знакомо любому подростку, - соседствовали с бомбежками, голодом, разрухой и нищетой.

Книгу «Муравей в стеклянной банке» Полина Жеребцова посвятила: «Многонациональному населению Чеченской Республики, которое бомбили с неба и обстреливали с земли».

Полина Жеребцова описывает свое детство и раннюю юность, время, которое считается у людей самым счастливым и беззаботным. Первую из своих тетрадей девятилетняя девочка начала 25 марта 1994 года. В школьных тетрадках среди нарисованных принцесс детским почерком написано о событиях, известных нам по выпускам новостей. далее➤

По определению Google, для цивилизованного мира американская литература гораздо интереснее и важнее русской

Величие американской литературы
Топ-50 лучших писателей мира

На днях обратил внимание, что к моему любимому Мелвиллу в Google немало обращений – 11,6 млн.! Больше, чем к Пушкину. Значит, у автора первого в мире романа-эпопеи немало поклонников. Что ж, вставил я создателя великого «Моби Дика» в свою знаменитую таблицу – и русские писатели опустились еще на ступеньку, в самый низ шестого десятка рейтинга самых популярных писателей всех времен и народов.

Дело в том, что лет десять тому, в тысячный раз услыхав о необыкновенном величии русской литературы, я задумался, а нельзя ли объективно измерить ее величину? Нельзя ли подойти к вопросу научно? Нет ли меры для построения иерархии инженеров человеческих душ и щипателей душевных струн? Ведь метрон – аристон, говорили эллины. далее➤

Два Шекспира или дразнилка-шекспир

С Вильямом Шекспиром мне пришлось встретиться дважды. Не лично, разумеется, всё же нас разделяло в разные годы моей жизни от 350 до 400 лет, а как ныне говорят, мы с ним пересеклись в «виртуальном пространстве». Вот с этих двух встреч я и начну о нём свой рассказ.

Встреча Первая

Когда я был ещё ребенком, да и в отроческие годы, мне безумно хотелось делать кино; неважно в каком качестве: оператором, режиссёром, актёром — лишь бы делать кино. Для этого я изучал по книжкам массу вещей, связанных с кинематографом и театром. В том числе штудировал технику актёрской игры по книге Горчакова «Режиссёрские уроки Станиславского», читал и заучивал наизусть пьесы русских и иностранных драматургов, играл в любительских спектаклях, по учебникам для театральных вузов занимался мимикой и техникой речи. Там советовали для правильной постановки дыхания читать вслух написанные гекзаметром стихи античных поэтов. В городской библиотеке я нашёл «Илиаду» Гомера в переводе Жуковского, выучил на память большие куски и затем приводил в оторопь своих соучеников по школе, на переменах громко завывая что-то вроде: далее➤

«Ну и как? Не может случиться?»

Сказка – ложь, да в ней намёк…
«Таблетки правды»: реальность или мистификация?
Ответ – в новом романе Давида Гая “Катарсис”

Романы-антиутопии всегда привлекали нас, оптимистов, впрочем, пессимистов тоже, своей абсурдностью и наивной надеждой, что вот этого безобразия с нами никак не может произойти, что до такого ужаса мы, люди разумные, не дойдём. Помните романы Джорджа Оруэлла “1984” и “Скотный Двор”, Владимира Войновича “Москва 2042” или Татьяны Толстой “Кысь”?  Ну и как? Не может случиться? Если фантазии Войновича и Толстой ещё на пути (не дай-то Бог!) к своей жуткой реализации, то Оруэлл уже давно здесь, с нами и с вами, ещё со сталинских времён. Так что не будем иронизировать над этими мрачными предсказаниями. Кто знает, кто знает… далее➤

Жванецкий: «Вот такой народ в России поселился между революциями...»

Асосоциации

Я бы всё население России - на медкомиссию во главе со мной.

Кто-то сказал:
- Сажать...
У всех ассоциации : - всё, кроме сада...

Бормотнул:
- Берут и будут брать...
Ассоциации: - с КГБ, мэрией, тюрьмой, коррупцией и женщинами... далее➤

Марк Копелев «Война и Мир»

В феврале 2002 года на сцене Метрополитен Опера состоялась премьера оперы «Война и Мир». Даже те, кто не знаком с оперой Прокофьева, а только читал роман понимают, что для театра, рискнувшего воплотить это действо на сцене, создать спектакль по такому грандиозному эпическому произведению  – труд адовый. Зрелище почти на 4 часа. Большое количество эпизодов. Шестьдесят восемь (!) основных ролей. Балы, война, русские войска, французские войска, уланы и драгуны, гренадеры и кирасиры, гусары и казаки, фузилеры и вольтижеры, маркитанты, фуражисты, партизаны, горожане, ополченцы, хоры, балет, миманс и прочая, и прочая, и прочая... По сцене передвигаются большие массы народа, сталкиваются, воюют, танцуют, убивают друг друга... И при этом ещё и поют. В общем – дурдом. Страшный сон для режиссера-постановщика. Лев Николаевич ворочается в гробу, потому как старик оперу не жаловал, и обзывал всякими нехорошими словами.

Тhe New York Times накануне премьеры сообщала: далее➤

«Руки делали свою работу, а я думал о своем. О чем? Да, обо всем!»

Утром 2 мая 2018 года в США умер Марк Копелев. Это был человек, который сумел везде состояться, куда ни бросала его судьба. Он был и режиссером, и портным, и фотографом, и писателем. В каждом роде своей деятельности он полностью отдавал себя, выполняя ее не как ремесленник, но как художник.

Он строил большие планы на будущее, мечтал о новых книгах... Осталась книга "Письма с того света", остались его снимки, его тексты, его письма - а самого Марка Копелева теперь нет... Светлая память прекрасному человеку. далее➤

Русское развитие обнаружило странное существо свое - оно стало развитием несвободы

Подобно женихам прошли перед юной Россией, сбросившей цепи царизма, десятки, а может быть, и сотни революционных учений, верований, лидеров, партий, пророчеств, программ... Жадно, со страстью и с мольбой вглядывались вожди русского прогресса в лицо невесты.

Широким кругом стояли они - умеренные, фанатики, трудовики, народники, рабочелюбцы, крестьянские заступники, просвещенные заводчики, светолюбивые церковники, бешеные анархисты.

Невидимые, часто неощущаемые ими нити связывали их с идеями западных конституционных монархий, парламентов, образованнейших кардиналов и епископов, заводчиков, ученых землевладельцев, лидеров рабочих профессиональных союзов, проповедников, университетских профессоров. далее➤

Есть предметы – только для молчания, им нельзя давать имя

Наш голландский приятель, профессор, но не кислых щей, а отчаянный мореход, женился вторым браком на пылкой венгерской художнице. Не устоял против статей и жгучести, как у рассерженной пчелы. Профессор, тусклых синих очей, как все голландцы, учил финансам, а книги его были похожи на очки в стальном ободке.

-Что это за заросли? –возмущалась его супруга. Кривые, стремительные, как она сама, плясали на экране. «Я ничего не утверждаю со всей определенностью, - отвечал он, - но, кажется, акции пойдут вверх».

–Видишь ли, - добросовестно растолковывал он супруге, - это коэффициенты, я их читаю, как кардиограмму. И прихожу к выводу, что акции должны расти». далее➤

О войне, как средстве продления агонии гниющей системы

Июнь. Командировка в 41-й

Быковский «Июнь», хорошо оплодотворенный интригой еще до выхода, поначалу разочаровал настолько, что несколько раз в раздражении хотелось бросить. И только глубокое почтение к таланту автора диктовало, требовало дочитать до конца, внушало близкое к уверенности подозрение, что замысел и качество раскроются впереди. Так оно и оказалось.

Лишь на середине текста выяснилось, что вещь (определить ее жанр сложновато) эта состоит, как матрешка, из трех убывающих в размерах частей, весьма условно взаимосвязанных. Да и написаны они в разной стилистике и жанре. В частности, третья более всего смахивает на новеллу. И лишь, приступив ко второй части, первое впечатление стало стремительно меняться, с лихвой подтвердив, что Быков – не прост. И даже сорваться в обычную неудачу не позволит себе. далее➤

«Война, которой не было»

О спектакле Семена Серзина «Война, которой не было»

В марте 2017 года в екатеринбургском «Ельцин-центре» состоялась премьера спектакля «Война, которой не было» по чеченским дневникам Полины Жеребцовой. Спектакль поставил Семен Серзин, известный своими талантливыми режиссерскими работами в петербургском молодежном «Этюд-театре».

В сентябре спектакль смогли посмотреть и москвичи в рамках фестиваля «Артмиграция».

Стиль постановки лаконичен: перед зрителем только небольшое пространство сцены, на которой рассыпан уголь. Стул. Стакан с водой, спички. И сама героиня, которая даст словам дневника новую жизнь. далее➤

Страницы