Общественно-политический журнал

 

Умом Россию не понять, если продолжать смотреть на них как на людей. Они рабы с иллюзией гражданства

Продолжаю рассказывать о судьбе мужа моей дальней родственницы, которого насильно мобилизовали. Тот, кто держался целый месяц дома, не открывая двери, но в итоге во время очередного визита сломался и открыл дверь. Тот, которого выволокли за руки, за ноги и отправили в военкомат, а затем – на сборный пункт.

Моей родственнице удалось посетить его в этом сборном пункте. Ее даже пустили внутрь, где находились десятки мобилизованных вместе с женами и детьми. Это был день прощания, когда женам и детям мобилизованных разрешили посетить их и попрощаться...

В помещении была мрачная атмосфера. Многие плакали. Детишки не хотели отпускать своих отцов на войну, с трудом отрываясь от них. Сами отцы, по словам моей родственницы, в большинстве своем находятся в крайне подавленном состоянии. Много пьяных. Другие сидят в апатии, потеряв всякую волю к жизни. Самые активные – пытались бежать (пять побегов) – всех поймали и отправили в СИЗО.

Моя родственница спросила мужа, почему он не попробовал бежать. Тот только отмахнулся:

– Бесполезно. Поймают и в тюрьму отправят.

– Но может лучше в тюрьму? Тебя там хотя бы не убьют.

– В тюрьму я не пойду, боюсь.

Попытки объяснить ему, что в СИЗО или даже в лагере намного безопаснее, чем на передовой, ни к чему не привели. Он уже попрощался и со своей семьей, и со свой жизнью.

– Наверное, мы с вами уже больше не увидимся, – сказал он в слезах, обнимая жену и двоих своих деток.

Теперь об условиях, в которых находятся ВОИНЫ второй армии мира, СОЛДАТЫ великой державы....

У большинства мобилизованных нет теплых вещей, носков, медикаментов, плащ-палаток, комбинезонов, ничего непромокаемого. Все привозят жены, покупая за свой счет. Форма старая, изношенная.

Никакого обучения, разумеется, тоже не производится. (зачем напрягаться учить того, кого через неделю не станет? - ЭР)

Им уже рассказали, что с ними будет в ближайшее время. Уже через три дня их отправят в зону боевых действий, где они должны будут вырыть себе землянки (!!!) в лесу и жить. в них. Как им выжить в холодное время года в этих землянках без теплых вещей, им никто не объяснил.

Отдельного внимание заслуживает физическое состояние мобилизованных. Большинство из них – мужики около сорока лет крайне неспортивного вида. Много больных. Бросился в глаза один из мобилизованных с трясущимися руками, страдающий Паркинсоном. Его записали стрелком....

Все это вместе, по словам моей родственницы, производит крайне удручающее впечатление. Масса демотивированных, апатичных мужиков, которые не поддерживают войну и не хотят воевать, без нормальной одежды и медикаментов, не пройдя никакого обучения и не имея ни малейшего желания принимать участие в боевых действиях, будет в ближайшие дни отправлены в чужую страну воевать. Многих из них не станет уже в ближайшие дни.

Странные люди! Мне их не понять. Их покорность, безропотность, готовность подчиняться чужой злой воле меня поражают. Им проще умереть, чем попробовать хоть как-то противостоять своей участи. Они боятся тюрьмы больше, чем смерти, а своих пьяных и тупых командиров – больше чем пуль и снарядов противника.

Слава Богу, что русские все-таки бывают разные. И кроме этого безропотного стада, которое в России составляет большинство, есть и другие – те, кто сопротивляются, бегут, прячутся, не желая участвовать в несправедливой бойне, развязанной одним злым и неумным полудурком. И пусть их даже абсолютное меньшинство, они дают нам надежду на будущее.

Дописывая этот пост, я задумался, чего я желаю этому человеку, тонко связанному со мной длинными и запутанными нитями родства? Сложный вопрос. Наверное, я желаю ему выжить, но только не ценой жизней других. Я точно не желаю ему стать убийцей, насильником или мародером. Получится ли!? Скоро увидим.

Даниил Константинов

А те, кто выживут, им не придется вернуться к спокойной мирной жизни. Они вернутся к семьям, у которых будут огромные проблемы на руинах страны. А ведь многие вернутся еще и калеками.