Пришла вторая волна бензинового кризиса. Теперь это будет волнами

В начале августа российский топливный рынок, казалось, начал выходить из штопора: очереди на заправках сокращались, регионы начали снимать ограничения, цены на бензин и дизель немного снизились. Теперь ситуация снова ухудшается, а весь набор наименее болезненных мер власти уже исчерпали.

Для поддержки внутреннего рынка власти задействовали практически все доступные экстренные меры. Для всех участников рынка объявили запрет на экспорт (действует до 31 января 2027 года для бензина и до 1 сентября 2026 года для дизеля). Параллельно ослабили требования к качеству — в начале июля экологический класс разрешенного топлива понизили до «Евро-3», а к августу разрешили выпуск и продажу топлива класса «Евро-2», которое было запрещено еще в 2013 году. 

С июля Россия начала наращивать импорт. За поддержкой Москва обратилась не только к ближайшим соседям вроде Беларуси и Казахстана, но также к Индии и Марокко. В регионах спрос снижали искусственно: вводили заправку по системе «чет-нечет», лимиты на отпуск топлива в одни руки и запрет продажи в канистры.

В результате к началу августа положение на российском топливном рынке будто бы начало улучшаться. 21 июля вице-премьер Александр Новак говорил о сокращении очередей на заправках, а Росстат две недели подряд фиксировал снижение цен на бензин и дизель сразу в 44 регионах. На этом фоне региональные власти начали отменять систему «чет-нечет», повышать лимиты на продажу топлива, а Новак, по данным источников РБК, поручил проработать смягчение ограничений там, где автомобилистам отпускали меньше 50 литров за раз.  

Это улучшение не имело ничего общего с восстановлением выпавших мощностей. Москва после остановки НПЗ в Капотне на полгода лишилась около 40% снабжения, но москвичи все равно еще долго не испытывали серьезных проблем. Дефицит в столице покрывали за счет перенаправления поставок с Урала и из Сибири, сообщал Reuters. Однако все эти меры дали лишь точечный эффект, говорят опрошенные РБК специалисты. 

Почему рынок не стабилизировался

Улучшение оказалось короткой передышкой. По данным сервиса «ГдеБЕНЗ», которые приводят «Известия», 16 августа топливо было лишь на 28,1% заправок — неделей ранее бензин или дизель можно было найти на 41% АЗС. Эту цифру надо воспринимать с оговоркой: это не официальная перепись российских АЗС, а пользовательский сервис, где информацию о наличии топлива и очередях оставляют сами водители. Но направление изменения ситуации сервис, по всей видимости, показывает верно.

Корреспонденты тех же известий «Известий» 17 августа объехали 21 заправку в Москве и Подмосковье: АИ-92 был на семи, АИ-95 — на шести, АИ-98 — лишь на пяти из них. 18 августа правительство вновь поручило усилить контроль за снабжением регионов,а цены на бензин и дизель поползли вверх. Лимиты на продажу топлива 19 августа появились уже в Москве. 

Импорт — лишь капля в море

В пик летнего потребления россиянам требуется порядка 115 000 – 120 000 тонн бензина в сутки. В конце июня Путин со ссылкой на Минэнерго оценил объем запасов бензина в России в 1,7 миллиона тонн. То есть собственные резервы полностью покроют потребности страны примерно на две недели. К моменту, когда было сделано заявление, эти запасы уже начали поступать на внутренний рынок.

Неясно, присутствуют ли расчетах внутреннего потребления нужды воюющей армии. С ноября 2022 года сведения о материально-техническом обеспечении войск, включая топливо, фактически засекречены приказом ФСБ.

Последняя доступная независимая оценка относится еще к первым месяцам войны. В мае 2022 года аналитики S&P Global писали, что война могла поглощать почти 6% всего дизеля, производимого российскими НПЗ. Но тогда бронетехника ходила в атаку колоннами, а сейчас ее почти не увидеть на полях сражений. В то же время все чаще летают БПЛА на бензиновых двигателях и используется гражданских транспорт.

Сейчас Россия планирует ежемесячно импортировать 400 000 тонн бензина из-за рубежа, но это целевой показатель. Беларусь, самый надежный внешний поставщик, в июле экспортировала рекордные 141 000 тонн. Максимально страна способна поставлять 150 000 – 170 000 тонн в месяц, полагают эксперты. Индия и Марокко добавили в конце июля – начале августа 68 000 и 30 000 соответственно. В сумме эти поставки покрыли лишь около 7% месячного потребления бензина в пик летнего спроса. С Казахстаном власти договорились о «небольших объемах при необходимости», но о конкретных отгрузках пока ничего не известно.

Сроки восстановления НПЗ под вопросом

Вывести рынок из кризиса, не решив проблему атак беспилотников, не помогут никакие меры, говорит директор по исследованиям Института энергетики и финансов Алексей Белогорьев. По его оценке, дефицит не просто сохранится до конца лета, но может также плавно перетечь из осени в зиму. 

Ключевым фактором для рынка станут сроки восстановления НПЗ, которые зависят от масштабов повреждений. Так после атаки 8 июля Саратовский НПЗ запустился примерно через неделю, но уже 2 августа остановился из-за повторного удара. НПЗ в Капотне после двух июньских атак, по оценке источников Reuters, не вернется к работе до конца года, в Орске ремонт может занять около полугода — там повреждено импортное оборудование, которое не удастся быстро восстановить из-за санкций. 

Краткосрочное восстановление, которое мы наблюдали в начале августа, эксперты допускали еще в начале июля. Они говорили, что сдвиг сроков восстановления НПЗ или «новые ограничения для переработки» могут пагубно сказаться на хрупком балансе рынка. Именно это и произошло. 

Независимым АЗС проще закрыться

В особенно сложной ситуации, как и в прошлый раз, оказались небольшие заправки и частные сети. Они составляют большинство российского рынка — около 19 тысяч из 28 тысяч заправок. Крупные нефтяные компании, которые одновременно занимаются добычей, переработкой, хранением и продажей топлива, сперва снабжают собственные заправки и обеспечивают прямые поставки госструктурам и другим приоритетным потребителям.

Частные операторы теперь зачастую не получают бензин даже после предоплаты, говорят в Российском топливном союзе. По нормативу с биржи им должны продавать 10%, топлива, но теперь норму планируется урезать до 2%.

Независимым сетям придется покупать топливо напрямую у НПЗ. В таком случае цену и условия определяет производитель, а не открытые торги. Некоторым частникам проще закрыться, чем нести убытки, пишут «Известия». По подсчетам «ОМТ Консалт», с начала года на реконструкцию или ребрендинг закрылись 322 заправки — это на 70% больше, чем годом ранее, и порядка 2% от общего числа точек. «Не хочу сказать, что сейчас идет массовое банкротство, но то, что многие заправки просто не работают, это действительно так», — подтверждает глава РТС Евгений Аркуша.

Урожай отстает от графика

Сроки уборки урожая в России сдвинулись на одну две недели еще в начале июля, но виной тому стала, в первую очередь, прохладная погода, объяснял в разговоре с «Коммерсантом» гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько. К 1 июля успели обмолотить лишь 1,3–1,5 миллиона гектаров зерновых и зернобобовых — втрое меньше, чем годом ранее. В результате возникает риск, что урожай придется убирать практически одновременно на большой территории, и на этот пик нагрузки уже накладывается дефицит топлива. 

Дизель, который используют для сельхозтехники, резко подорожал еще в начале июня, перед началом уборочных работ. Закупить топливо сразу на весь сезон могли лишь крупные хозяйства. У остальных запасы рассчитаны на три-четыре недели работ. Нефтехранилища, по словам одного из фермеров из Ростовской области, на фоне обстрелов перестали принимать топливо аграриев еще в 2023–2024 годах. В результате хозяйства региона запасли лишь 54% объема, необходимого для уборочной кампании. Сроки поставок дизеля растягиваются, а его нехватка, по оценке Neo, снижала суточные темпы уборки на 2–4%.

Переложить возросшие издержки в цену продукции аграрии не могут: цены на зерно на внутреннем рынке зависят от мировых, которые сейчас снижаются в ожидании хорошего урожая, поясняет Рылько. При этом решение «убирать или не убирать» почти не зависит от цены дизеля. Основные расходы хозяйства уже понесли во время посевной и выращивания, поэтому оставить созревшее зерно в поле означает потерять все вложенные деньги. В большинстве случаев собрать его все равно выгоднее. А топливный кризис оставит свой след на урожае будущего года, вынудив фермеров сократить посевные площади.

До масштабного срыва уборки дело пока не дошло, но в Крыму, куда топливо поставляют с материка, ситуация уже критическая — там стоимость дизеля делает уборку экономически бессмысленной. «Есть поля, арендаторы даже не убирают. Топлива нет на уборку или стоит как шаттл космический», — рассказала «Важным Историям» жительница Джанкоя. По ее словам, цены на овощи в регионе сейчас упали — из-за дорогого бензина вывозить продукцию становится невыгодно, «проще выкинуть».

Отдельная проблема — сбыт. В результате украинских ударов остановились три зерновых терминала Новороссийска общей мощностью 26,1 млн тонн. Если экспорт через Черное море не восстановится, Россия может недопоставить на мировой рынок 30–35 млн тонн пшеницы, предупреждает Российский союз экспортеров и производителей зерна. Это около 15% мировой торговли, и компенсировать такой объем увеличением поставок из других стран, по оценке союза, не получится.

Что дальше?

В сентябре положение может снова ухудшиться. По данным источников «Коммерсанта», плановые ремонты предстоят сразу нескольким крупным российским предприятиям, а также Новополоцкому НПЗ «Нафтан» — одному из двух крупнейших заводов Беларуси, от поставок которого сильно зависит Поволжье. Если с ремонтами совпадут новые результативные удары по НПЗ, предложение в сентябре и октябре может сократиться еще сильнее.

Многое будет зависеть от того, сможет ли Украина сохранить или увеличить интенсивность атак, а также как долго Россия сможет ремонтировать одни и те же установки и как быстро возвращать их в строй, говорит старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги Сергей Вакуленко. В качестве примера он приводит Рязанский НПЗ, который подвергался атакам уже 15 раз.

Если увеличить предложение не удастся, властям придется решать уже другую задачу, продолжает Вакуленко: как распределять имеющиеся объемы топлива.

Сейчас внутренние продажи субсидируются через демпфер. Государство компенсирует нефтяным компаниям часть разницы между внутренними и экспортными ценами, чтобы продавать топливо внутри России было выгоднее, чем отправлять его на экспорт. В результате потребитель платит примерно на 20–30 рублей за литр меньше рыночной цены.   

В условиях физического дефицита такой механизм, по словам Вакуленко, «выглядит безумием»: низкая цена поддерживает спрос именно тогда, когда предложение ограничено. Отмена демпфера была бы крайне непопулярной, но экономически очевидной мерой. Подорожание бензина снизило бы спрос, сделало импорт привлекательнее и одновременно позволило бы бюджету сэкономить сотни миллиардов рублей. 

Другой вариант — продолжать распределять дефицит административно: сохранять лимиты на заправках, устанавливать приоритеты и вручную перераспределять поставки между регионами. Однако пока Украина продолжает бить по инфраструктуре, ни один из вариантов не может гарантировать скорый возврат дешевого и доступного бензина.