Вы здесь
Нужна ли Путину новая мобилизация? Проще спросить - нужна ли ему война
В западных медиа появляется все больше публикаций о том, что Владимир Путин взял курс на эскалацию боевых действий против Украины. В частности, пишут о планах набрать на войну еще несколько сотен тысяч человек — называют цифры от 300 тысяч до полумиллиона.
При этом и авторы этих публикаций, и президент Украины Владимир Зеленский утверждают, что российские власти хотят это сделать без объявления мобилизации — или эта мобилизация будет по форме отличаться от осени 2022 года.
Как бы то ни было, речь идет о единовременном привлечении в воюющую армию очень существенного пополнения.
Нужно ли это России на данном этапе войны? Если да, то сколько ей нужно новых солдат? Может ли массовый приток пополнения изменить ситуацию на фронте? С какими проблемами Россия может столкнуться?
Какова ситуация на фронте?
По состоянию на начало сентября 2026 года Россия сохраняет инициативу на большинстве участков фронта и продолжает наступательные действия, прежде всего на Покровском, Константиновском и Лиманском направлениях в Донецкой области и в районе Купянска в Харьковской области.
Продолжаются бои, хотя и с меньшей интенсивностью, на многих других участках — в частности, в районе Гуляйполя и на западе Запорожской области, на стыке Донецкой, Запорожской и Днепропетровской областей, в приграничье Сумской и Харьковской областей.
Украина удерживает основные оборонительные рубежи и активно использует дроны, артиллерию и контратаки небольшими механизированными и штурмовыми группами для сдерживания российского продвижения.
В последние месяцы линия фронта меняется незначительно: с обеих сторон речь идет в основном о тактических успехах и потерях отдельных населенных пунктов или позиций.
На фоне отсутствия крупных оперативных прорывов обе воюющие стороны усиливают удары по ближним и стратегическим тылам. И если Украина живет в условиях постоянных воздушных налетов уже пятый год, то большинство жителей европейской и центральной части России сравнительно недавно начали в полной мере ощущать на себе последствия украинских ударов с воздуха по предприятиям, складам и логистике.
Что говорят о возможном пополнении российской армии?
Именно обеспокоенность российских властей по поводу снижения уровня молчаливой поддержки войны в российском обществе и растущее недовольство элит британский журнал Economist называет главными из причин, по которым Кремль готов поднимать ставки. Он цитирует недавний опрос «Левада-центра» (объявлен в России «иноагентом»), показавший, что 57% россиян считают политическую ситуацию в стране напряженной, а еще 13% — критической.
По информации источников издания в Кремле, Владимир Путин после нескольких недель раздумий сделал выбор в пользу эскалации, считая ее единственным не проигрышным вариантом в войне с Украиной. При этом он верит, что окончание войны без достижения хотя бы минимальных целей, к примеру, захвата Донбасса, несет опасность ему лично.
«Что у Путина в голове, не может сказать никто. Но понятно, что причины для эскалации конфликта, как и для решения о начале, стоит искать именно там. Его главной целью всегда было сохранение личной власти и в конечном итоге жизни», — пишет Economist (требуется подписка).
В этой ситуации логичным шагом выглядит привлечение в российскую армию еще 300-400 тысяч человек, скорее всего, без объявления новой мобилизации, и усиление репрессий против внутренних врагов, считает британское издание.
О недавно прошедших учениях в ряде российских областей, в ходе которых отрабатывались вопросы размещения, питания и вооружения мобилизованных, сообщают и источники американской газеты Wall Street Journal.
Российские власти планы проведения новой мобилизации отрицают. «Чушь собачья. Это информационная атака на Россию», — заявил во вторник Владимир Путин, отвечая на вопросы журналистов после саммита ШОС в Бишкеке.
«Нет такого сценария на сегодня, который бы потребовал мобилизации. Это информационная атака со стороны противника в преддверии выборов в Госдуму с попыткой повлиять на результат», — повторил он свою мысль в четверг на Восточном экономическом форуме.
Тем не менее у российских военнообязанных и их близких усиливаются тревожные настроения, в соцсетях раздают советы, как спастись от войны и не попасть на фронт.
Почему российской армии требуется крупное и, желательно, быстрое пополнение численности?
На первый взгляд, ответ прост: любая армия, ведущая многолетнюю изнурительную войну, нуждается в новобранцах — хотя бы для восполнения потерь.
Но в данном случае всё обстоит несколько сложнее. С начала боевых действий на территории Украины, которые изначально задумывались как скоротечная войсковая спецоперация, российская армия лишь однажды столкнулась с острой нехваткой личного состава.
Это случилось в конце лета — начале осени 2022 года, когда сформировалась полноценная линия фронта, растянутая на тысячи километров, и стало ясно, что российской группировки вторжения слишком мало, чтобы оперировать на всем ее протяжении. Именно на этот период пришлась череда тяжелых поражений российской армии и, как следствие, решение Кремля о так называемой частичной мобилизации.
В ходе ее первой волны в действующую армию было отправлено, по официальным заявлениям Москвы, около 300 тысяч человек. Это позволило российскому командованию закрыть бреши, стабилизировать фронт и перехватить инициативу.
При этом набор добровольцев на военный контракт все эти годы продолжался, а численность российской группировки в Украине росла. Владимир Путин в июне 2026 года говорил, что на фронте находятся свыше 700 тысяч человек, примерно такие же оценки — около 730 тысяч человек — дает и украинское командование.
Несмотря на довольно тяжелые потери, постоянный приток новобранцев до сих пор позволял России поддерживать численность группировки и формировать новые подразделения без проведения новой масштабной мобилизации.
Зампред Совбеза Дмитрий Медведев говорил, что только за первые шесть месяцев 2026 года контракт с Минобороны заключили около 200 тысяч человек, то есть примерно 33 тысячи человек в месяц. Аналитики, изучающие бюджетные расходы на единовременные выплаты контрактникам, считают, что эти цифры могут быть завышены, но не намного.
Почему же сейчас всё настойчивее говорят о неизбежности новой мобилизации? Судя по всему, повод тому дает сочетание нескольких факторов.
По данным украинских военных, сейчас потери российской армии выросли настолько, что приток новых солдат уже не может их восполнить. К заявлениям представителей воюющих сторон нужно относиться с осторожностью, но схожие оценки дают и независимые аналитики. В частности, Международный институт стратегических исследований утверждает, что российские потери превышают пополнение с декабря 2025 года.
«Было понятно, что их систему рекрутинга за большие суммы денег не выйдет продолжать в долгосрочной перспективе, — указывает военный аналитик Датского королевского оборонного колледжа Андерс Нильсен. — В то же время, объявлять новую открытую волну мобилизации Путин опасался, помимо этого, он явно был уверен, что время на его стороне, а военные и бюрократы придумают менее опасное и затратное решение».
На возможное исчерпание нынешней модели рекрутинга за большие по российским меркам деньги указывают и участившиеся сообщения о насильственном принуждении к подписанию военного контракта.
О снижении потока добровольцев и нехватке людей на фронте, особенно в боевых подразделениях, много пишут и российские военкоры. Становится всё больше претензий и к качеству пополнения. Российские военные жалуются, что на передовую всё чаще прибывают люди с тяжелыми, в том числе психическими заболеваниями, с алкогольной и наркотической зависимостью.
Массовое применение на передовой высокоточного оружия — ударных дронов, а также огромные трудности с эвакуацией раненых ведут к росту безвозвратных потерь. По некоторым оценкам, они уже превышают 60-70% от общего числа.
К тому же Россия сталкивается с новыми вызовами, связанными с количественным и качественным ростом военно-технического потенциала ВСУ. В этом году украинская армия резко нарастила число ударов на оперативную глубину и по важным российским объектам на огромном удалении от линии фронта.
Пассивных мер защиты от ударов по тыловым структурам — маскировки, рассредоточения, строительства укреплений — становится уже недостаточно, а во многих случаях сделать это попросту невозможно. Для обороны воздушного пространства требуются дополнительные людские ресурсы — как минимум, многочисленные военизированные формирования, а по-хорошему — боевые подразделения в составе войск ПВО.
Каков мобилизационный ресурс России на бумаге и в реальности?
В теории Россия располагает многомиллионным запасом военнообязанных. В сентябре 2022 года тогдашний министр обороны Сергей Шойгу заявил, что мобилизационный ресурс России составляет около 25 миллионов человек.
Конечно, это общие цифры. Организованный военный резерв — люди, когда-либо проходившие военную службу и состоящие в запасе — меньше.
С учетом недавнего повышения до 55 лет предельного возраста пребывания в запасе для рядовых, сержантов и старшин под категорию военнообязанных подпадает большинство россиян, отслуживших срочную службу с 1991 года по настоящее время.
Согласно публиковавшейся статистике весенних и осенних призывов, с момента распада СССР через российскую систему призыва прошло порядка 12,5–13 млн человек — то есть примерно половина от заявленного Шойгу мобилизационного ресурса России. Данные немного разнятся из-за отсутствия в открытых источниках точных цифр призыва за 1991–1993 годы.
Это еще не весь мобресурс — остальная его часть формируется за счет людей, служивших еще в советской армии, выпускников военных кафедр, офицеров запаса, лиц, не служивших по разным причинам, но зачисленных в запас, а также других категорий военнообязанных, к примеру, медиков.
Но есть важная оговорка: далеко не все они могут пополнить ряды армии.
- Часть уже достигла предельного возраста пребывания в запасе;
- часть умерла;
- часть признана негодной по состоянию здоровья;
- часть уехала из страны;
- часть уже служит в действующей армии или в других силовых структурах;
- часть имеет невостребованную военно-учетную специальность;
- часть отбывает тюремное заключение (хотя с начала войны с Украиной это обстоятельство зачастую не препятствует зачислению на военную службу).
И все равно численность россиян, в той или иной степени годных к военной службе, выглядит внушительно.
Сколько людей можно быстро поставить под ружье?
Но возможность быстро призвать миллионы людей ограничена не количеством резервистов.
Во-первых, современный солдат стоит дорого. По оценкам аналитического проекта Re: Russia, годовое содержание одного военнослужащего в зоне боевых действий обходится государству как минимум в 7–8 млн рублей (80-90 тысяч долларов) в год.
Это усредненный показатель. В него входят:
— единовременные федеральные выплаты в размере 400 тысяч рублей и региональные «подъемные», которые могут достигать 3-4 млн рублей и более;
— ежемесячное денежное довольствие в размере 220–250 тыс. рублей в месяц или 2,5–3 млн рублей в год на человека;
— контрактные бонусы, выплаты за ранения, компенсации семьям погибших, пенсии, страховки и т. д.
При группировке около 700 тысяч военнослужащих только прямые выплаты и социальные расходы составляют 5-5,5 трлн рублей в год, это более 2% российского ВВП.
Но нужно учитывать и другие затраты — на экипировку, вооружение, перевозку, размещение, снабжение, подготовку личного состава, лечение и многое другое. Точный расчет сделать невозможно, но очевидно, что фактические расходы государства на солдата еще выше.
Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI) оценивает годовое содержание одного российского военнослужащего примерно в 9,5–10 млн рублей.
Во-вторых, почти каждый мобилизованный — это не только солдат, но и работник, которого нужно изъять из экономики.
За годы Второй мировой войны, по официальным данным, через вооруженные силы Советского Союза прошло более 30 млн человек. Это колоссальный показатель, достигнутый ценой полного подчинения экономики военным целям. Ушедших на фронт мужчин заменили на предприятиях женщины и подростки, потребление и социальная сфера были сведены к минимуму, уровень жизни резко снизился.
Современная Россия с ее рыночной экономикой и нехваткой свободных рабочих рук такого себе позволить не может. Многие аналитики считают, что дополнительный призыв даже нескольких сотен тысяч человек усилит кадровый дефицит, инфляцию и нагрузку на бюджет. А более масштабная мобилизация потребует перевода экономики на военные приоритеты с сокращением гражданского производства, социальных расходов и массовым замещением работников мигрантами.
На практике возможность массового призыва в армию ограничивают и другие факторы: наличие офицеров и сержантов для формирования новых частей; количество техники и вооружения; возможности учебных центров.
Сколько новых солдат нужно российской армии?
Наибольшие потери несут подразделения, действующие в килл-зоне и в непосредственной близости к ней. Это прежде всего штурмовая пехота и те, кто занимается снабжением штурмовых частей — подвозит им боеприпасы, продукты, воду, расходные материалы, а также обеспечивает работу техники и связи на передовой.
В тыловых структурах потери на войне не столь высоки, поэтому туда не требуется большой приток новобранцев. И это должен понимать любой, кто решает заключить военный контракт, даже если ему обещают, что он отправится служить «не в штурма».
Исходя из общей численности российской группировки в Украине в 700-730 тысяч человек и принимая в расчет, что в современных армиях боевые подразделения первой линии составляют примерно 20–30% личного состава, можно дать грубую оценку сил, регулярно выполняющих задачи по проведению штурмов и их обеспечению — это порядка 150–200 тысяч военнослужащих.
Логично предположить, что российскому командованию требуется под рукой крупный боеспособный резерв для быстрого восполнения потерь. Это позволило бы не зависеть от ежемесячного притока добровольцев и продолжать войну прежними методами, медленно прогрызая украинскую оборону за счет многочисленных атак малыми группами пехоты.
Наличие резерва дает возможность не только поддерживать интенсивность наступления, но и проводить ротацию, своевременно отводить части на переформирование и полноценно заниматься обучением пополнения.
Численность этого резерва зависит от планов военно-политического руководства. Если они ограничиваются захватом остающейся под контролем Киева части Донецкой области, то, по оценкам военных экспертов, российской армии нужно еще не менее года с высокой интенсивностью наступать на Славянско-Краматорскую агломерацию.
В таком случае резерва численностью 150–200 тысяч военнослужащих могло бы хватить, но при условии продолжения в России нынешней добровольно-принудительной мобилизации.
Если же российское командование вынашивает более масштабные планы, к примеру, открытие нового участка фронта, то ему нужны более крупные силы. Для этого нужно в дополнение к действующим сформировать по меньшей мере еще одну войсковую группировку численностью 100-150 тысяч человек — и сделать это куда сложнее, чем создать резерв из штурмовиков.
Для такой группировки, кроме подразделений первой линии, нужны артиллерия, бронетехника, ПВО, РЭБ, БПЛА, связь, ремонт, штабы, медицина и так далее. Нужно много командиров. Группировку нужно постоянно снабжать, а с логистикой у российской армии в Украине и так серьезные проблемы.
В этом случае можно ожидать, что российские власти привлекут в армейские ряды дополнительно более 300 тысяч человек, то есть примерно, как и в 2022 году.
Безусловно, открытие еще одного участка фронта создаст серьезные проблемы для ВСУ, которым придется изыскивать собственные резервы в условиях более низкого мобилизационного потенциала по сравнению с Россией.
Но само по себе появление нового войскового соединения и открытие нового фронта не гарантирует перелома в войне, как это видно на примере завязшего российского наступления на границах Сумской и Харьковской областей. И главное, это не решает проблемы дефицита солдат-штурмовиков, а в ближайшей перспективе, напротив, усугубляет ее. При этом тыловые структуры и бремя расходов на них еще сильнее возрастут.
Изменит ли мобилизация ход войны?
Количество имеет значение. Большинство неудач и отступлений ВСУ произошли там, где их технологическое превосходство по части БПЛА и другого высокоточного оружия, систем связи и целеуказания не смогли компенсировать численный перевес российской армии.
Однако многие военные эксперты уверены, что даже если российские власти решатся пойти на новый большой призыв в армию, быстрого эффекта ожидать не стоит.
Отбывающий срок в российской тюрьме бывший полевой командир самопровозглашенной ДНР Игорь Стрелков, в начале полномасштабной войны сам ратовавший за мобилизацию, сейчас настроен крайне скептически. По его словам, на мобилизованных не хватит средств защиты от ударов с воздуха, а «затоптать врага численностью — этап уже пройденный».
«Сейчас, с современным развитием средств поражения у врага — чем массовее атаки, тем больше трупов атакующих при тех же, очень скромных, результатах», — пишет Стрелков.
И так считает не только он. «Мы должны исходить из того, что Украина продолжит удерживать фронт еще на протяжении ряда лет, — указывает директор Центра комплексных европейских и международных исследований Василий Кашин. — Ожидать скорого появления технических средств и тактических приемов, позволяющих осуществлять глубокий прорыв обороны противника, сейчас нет оснований. Следовательно, идеи, что мы можем быстро обрушить украинский фронт, если „мобилизуемся, напряжемся, ударим со всей силы“, также следует отбросить и забыть».
Тем не менее резерв военной силы способен сдвинуть баланс на поле боя в пользу России, считает Андерс Нильсен из Датского королевского оборонного колледжа. «В стратегическом плане новая волна мобилизации вряд ли изменит ситуацию, однако вполне вероятно, что в 2027 году россияне вновь вернут прежнюю динамику оккупации украинской территории», — пишет эксперт.
Такой же точки зрения придерживается старший научный сотрудник Фонда Карнеги (объявлен в России «иноагентом») Майкл Кофман: времени до зимы остается мало, а в холодное время года боевые действия, как правило, замедляются.
«Если у них есть конкретные графики достижения целей, которые они хотят реализовать в этом году, например, захват оставшейся части Донбасса, то им следовало провести мобилизацию несколько месяцев назад», — приводит его слова Wall Street Journal (требуется подписка).
По информации представителей западных разведок, решение о новой мобилизации еще не принято — и вряд ли будет принято до окончания выборов в Госдуму. Но упорное стремление Владимира Путина захватить весь Донбасс может вынудить его пойти на такую меру, полагают источники американского издания.