Динамика войны меняется в пользу Украины

Глава внешней политики ЕС Кая Каллас заявила, что динамика войны меняется в пользу Украины, поскольку она наносит российским войскам значительные потери и успешно поражает нефтяную инфраструктуру РФ.

«Москва несет рекордные потери на поле боя, Украина наносит удары в глубине российской территории, а московский военный парад сжимается в масштабах — это все показывает, что динамика войны меняется», — сказала Каллас после встречи министров иностранных дел ЕС.

«Украина находится в намного лучшей позиции, чем год назад, — добавила она. — Но, конечно, сейчас не время для самоуспокоения».

Каллас также прокомментировала слова российского президента Владимира Путина о том, что война в Украине приближается к концу.

«Мы также изучали, что означают эти месседжи от Путина. Потому что это отличается от того, что он говорил раньше, — сказала Каллас. — Я думаю, общее понимание — в том, что позиции Путина еще никогда не были настолько слабыми».

Российский лидер неоднократно выражал готовность воевать до момента, пока все цели Москвы не будут выполнены.

Заявление Владимира Путина — редкое столь развернутое публичное общение с прессой на такую тему — прозвучало после самого необычного Парада Победы 9 мая в Москве за многие годы.

На Красной площади не было привычных колонн танков, ракетных установок и межконтинентальных баллистических ракет. Власти объясняли сокращенный формат соображениями безопасности — прежде всего угрозой украинских беспилотников.

Британский журнал Economist описал этот парад как симптом растущей уязвимости России: впервые за два десятилетия военная техника не прошла по Красной площади, потому что ее скопление могло стать удобной целью для украинских дронов.

Газета Times отметила, что урезанный формат стал ударом по образу стабильности контроля, который особенно важен для авторитарных лидеров.

Но после пресс-конференции Путина новостная повестка во многом изменилась. Главной темой для СМИ стало уже не то, почему Кремль не смог провести привычную демонстрацию военной мощи, а то, возможен ли скорый конец войны.

Слова Путина о «завершении» конфликта прозвучали в ходе его ответа на вопрос главного телерепортера кремлевского пула Павла Зарубина: «Не слишком ли много стал себе позволять Запад?», под которым Зарубин имел в виду украинские удары по территории России.

Президент пустился в привычные для себя рассуждения о том, что с Россией «руками украинцев» воюет «глобалистское направление западных элит», вспомнил о стремлении Украины в ЕС и о расширении НАТО на восток. Описывая начало полномасштабной войны в 2022 году, Путин вспомнил тогдашнего премьера Великобритании Бориса Джонсона, который отговаривал от подписания Стамбульских договоренностей, так как они несправедливы по отношению к Украине.

«А кто определяет, справедливо или нет? Если председатель переговорной группы с украинской стороны парафировал эти документы, что же здесь несправедливого? — сказал Путин. — […] Ну всё, замечательно, пообещали помощь и начали раскручивать противостояние с Россией, которое продолжается до сих пор. Я думаю, что дело идёт к завершению, но всё-таки это серьёзная вещь».

Отвечая на вопрос корреспондента газеты «Коммерсант» Андрея Колесникова о возможности переговоров с Владимиром Зеленским, Путин снова повторил то, что готов говорить с ним в Москве, прежде чем — впервые — сказать, что готов встретиться «и в третьей стране» — «но только в том случае, когда будут достигнуты окончательные договоренности о мирном договоре». В своем репортаже с пресс-конференции Андрей Колесников отметил, что Путин «казался чрезвычайно миролюбивым».

Владимир Зеленский затем сказал, что это Украина «подтолкнула» российского президента к встречам. «Надо заканчивать эту войну, надежно гарантировать безопасность», — сказал Зеленский.

Делать выводы о близком конце войны пока преждевременно

Во-первых, одновременно со словами о том, что «дело идет с концу», Владимир Путин не забыл упомянуть и необходимости «разгромить» противника. Во-вторых, пусть и назвал украинского президента «господином Зеленским» и допустил личную встречу с ним, сделал оговорку: этот контакт возможен лишь для подписания финального мирного договора. О таких ли переговорах думает Владимир Зеленский, когда рассуждает о готовности Путина «к реальным встречам»?

Присмотреться стоит и к последним заявлениям помощника Владимира Путина Юрия Ушакова — одного из кураторов переговорного процесса со стороны России. В СМИ широко разошлась его цитата о том, что американские переговорщики Стив Уиткофф и Джарерд Кушнер снова приедут в Москву. Но, по словам Ушакова, это произойдет «рано или поздно, я думаю, достаточно скоро» — такая формулировка пока не выглядит как официальное объявление о скором визите.

Не стоит забывать и о том, что всего несколько дней назад госсекретарь США Марко Рубио — человек, чрезвычайно близкий к Дональду Трампу — прямо сказал, что трехсторонние переговоры «зашли в тупик». Он подчеркивал — Вашингтон не хочет тратить время и энергию на процесс, который не продвигается вперед, хоть и готов сыграть позитивную роль.

Связано это далеко не только с тем, что фокус Белого дома сейчас на Ближнем Востоке. Источники близкие к процессу, прямо говорили: процесс выдохся, потому что стороны не могут приблизиться к компромиссу по ключевым и самым болезненным вопросам.

Главный из них — судьба территорий Донбасса. В том же интервью, где прозвучали слова про визит Уиткоффа и Кушнера, Юрий Ушаков недвусмысленно дал понять: Москва по-прежнему ожидает, что Киев полностью освободит территории Донецкой и Луганской области.

Украинские власти неоднократно говорили, что односторонний вывод войск с собственных земель рассматривать не будут, и вряд ли позиция Киева радикально изменилась. Это не значит, что в ближайшее время нас не ждет новый раунд переговоров — просто признаков, что пройдут они с другим результатом, пока немного.

Может ли Россия продолжать воевать?

Журнал Economist пишет, что впервые за три года инициатива в войне, судя по всему, перешла к Украине. Издание ссылается на массированные атаки Украины на российскую энергетическую инфраструктуру, а также на отсутствие успехов на фронте.

По данным Института изучения войны (ISW), в апреле Россия впервые с момента вторжения Украины в Курскую область в августе 2024 года потеряла больше территории, чем захватила. Economist оценивает потерю территории в 113 квадратных километров за последние 30 дней.

При этом уязвимость России не означает того, что она скоро потеряет возможность продолжать войну, признают западные аналитики.

Королевский институт оборонных исследований RUSI отмечает, что стратегия Москвы по-прежнему состоит в том, чтобы истощить способность Украины сопротивляться. По оценке института, российская экономика по-прежнему может поддерживать войну — хотя по мере исчерпания резервов и роста долгов Москва становится более уязвимой к внешним потрясениям и санкционному давлению.

Американский Центр стратегических и международных исследований (CSIS) в одном из своих докладов отмечает, что Россия способна продолжать военные действия как минимум еще два-три года. Центр обращает внимание на способность Кремля адаптироваться к санкциям, успешную госполитику по поддержке оборонной промышленности и помощь со стороны Китая, Ирана и Северной Кореи.

Кроме того, Россия остается авторитарной страной, где общественная усталость и экономические проблемы не так чувствительны для системы из-за отсутствия эффективных механизмов политического давления общества на власть, пишут исследователи. Кремль успешно контролирует публичную дискуссию, подавляет независимые медиа и наказывает несогласных, что снижает риск открытого протеста против продолжения войны.

На прошлой неделе расследовательский центр «Досье»** сообщил о закрытой презентации, которую якобы показали группе людей, близких к первому замглавы администрации президента Сергею Кириенко. Из публикации следует, что в АП рассматривают сценарий, при котором Россия получает Донецкую и Луганскую области Украины, Херсонская и Запорожская области делятся по линии фронта, европейские санкции сохраняются, а американские снимаются, и Владимир Зеленский остается президентом Украины. В администрации, по данным «Досье», обсуждают, каким образом такой сценарий можно представить россиянам как победу в войне.

Война уже давно стала для российской власти не только внешнеполитическим проектом, но и механизмом внутреннего контроля, отмечают аналитики Центра Карнеги. Она позволяет оправдывать ограничения, репрессии и дальнейшую милитаризацию государства.

Следовательно, у Кремля может быть два параллельных плана, считают исследователи. Первый — готовить общество к возможному прекращению войны, если появится соглашение, которое можно будет успешно представить как победу. Второй — продолжать войну, если Москва решит, что время по-прежнему работает на нее.