Общественно-политический журнал

 

Литература

Виктор Шендерович: "Мой друг Али, потомок Магомета"

По праву давней дружбы, я спешу поделиться с миром историей его жизни, пока до нее не добрался Голливуд…

От слова «жизнеописание» у читателя заранее сводит скулы. Чаще всего дело это нудное, посмертное, имеющее целью внесение объекта на скрижали истории…

Но мой герой, хвала Аллаху, жив, здоров и совсем не стар — живет в Mонреале, растит детей, строит дома и продает их. Ничего героического.

И все же, по праву давней дружбы, я спешу поделиться с миром историей его жизни, пока до нее не добрался Голливуд…

Его зовут Али Аль-Мусауи. далее➤

Обычно руководство в ответе перед народом, но в России все наоборот

Прозаик Михаил Шишкин доволен дискуссией на площадке литературного мероприятия Helsinki Lit. Беседа с финской писательницей Софи Оксанен прошла прекрасно, но больше всего писателя поразила публика.

– Вы, финны, на самом деле сильно любите литературу! Зал был полон, все были очень заинтересованы. Атмосфера была просто замечательная, - поделился писатель в интервью Yle.

Однако энтузиазм писателя стал угасать, как только разговор коснулся его произведений. Сложным оказался вопрос о том, как продвигается работа над очередным, пятым по счету, романом.

— Я пытался начать работу над новой книгой, но не смог. Я уже больше года слежу за ужасными новостями с Украины, и они парализуют мою способность писать. далее➤

Виктор Ерофеев: Как тут жить дальше?

Нам нравилось пьяное быдло. Нам они казались святыми. Мы считали себя ниже них. Настало время этих святых.

Мы когда-то ошибочно думали, что придет новое поколение и покается за всех, как в Германии. Пришло новое поколение. С дубиной в руках. Телевизор заговорил не на языке пропаганды, а на родном, народном языке. Здравствуй, наш первородный расизм!

Интеллигенция стала маргинальным элементом общества. У раздробленных остатков интеллигенции опустились руки, повисли, как плети: как жить дальше?

Народ в восторге от запретов. Народ мечтает вспомнить молодость и встать в бесконечную очередь за лучшей в мире говенной колбасой. Большой террор под народные аплодисменты.

Мы — не европейцы! И мы этим гордимся! Мы никогда не были европейцами. А кто мы? Мы — матрешки в камуфляже. далее➤

Жива ли русская литература?

«Литература есть балованное дитя нации. Нет такого глупого и необразованного народа в мире, который бы не утешался и не гордился своими писателями и произведениями литературы. В этом равны и персиянин и англичанин».

Ф. Булгарин, из письма управляющему III отделением ЕИВ канцелярии.

Как известно, 2015-й в России объявлен годом литературы и выступая на его открытии, Путин заявил, что хочет поднять авторитет и влияние российских писателей в мире. Не думаю, что он способен на это, скорее, наоборот, но дело не в духоподъемных способностях Путина, а в том, что поднимать-то, кажется и нечего! Не так давно Сергей Соловьев писал: «Вычесть из России литературу – то же, что вычесть из человека его лицо». Боюсь, он оказался пророком – Россия теряет лицо! далее➤

Борис Стругацкий нас предупреждал: "фашизм — это просто"

Двадцать лет назад культовый советский и российский фантаст Борис Стругацкий опубликовал в газете «Невское время» заметку под названием «Фашизм — это очень просто. Эпидемиологическая памятка». Приводим ее текст целиком:

Чума в нашем доме. Лечить ее мы не умеем. Более того, мы сплошь да рядом не умеем даже поставить правильный диагноз. И тот, кто уже заразился, зачастую не замечает, что он болен и заразен.

Ему-то кажется, что он знает о фашизме все. Ведь всем же известно, что фашизм – это черные эсэсовские мундиры, лающая речь, вздернутые в римском приветствии руки, свастика, черно-красные знамена, марширующие колонны, люди-скелеты за колючей проволокой, жирный дым из труб крематориев, бесноватый фюрер с челочкой, толстый Геринг, поблескивающий стеклышками пенсне Гиммлер и еще полдюжины более или менее достоверных фигур из «Семнадцати мгновений весны», из «Подвига разведчика», из «Падения Берлина»... далее➤

Культурное гниение русской литературы

Американские читатели ностальгируют по великой русской литературе прошлого, но мало кто из них способен назвать хоть одного современного российского писателя, пишет в статье для Newsweek Оуэн Мэтьюз.

По его словам, последние работы российских писателей, имевшие оглушительный успех в Соединенных Штатах, - это "Доктор Живаго" Пастернака и "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына. "Продолжаются благородные попытки переводить современную русскую литературу и способствовать ее распространению, однако сегодня в Соединенных Штатах лишь около 4,6% книг, переводимых на английский, были написаны на русском", - сообщает автор. далее➤

Михаил Жванецкий: "образованный счастлив и в старости"

«Еще, Миша, когда у тебя будет сын, постарайся быть осторожным. Боюсь, что ты не сможешь. Но они всегда другие — я и ты, ты и он. Ты не сумеешь им руководить».

Первый человек, который от тебя полностью зависит, а ты не сможешь им руководить. В этом, наверное, заложено разнообразие людей. С этим невозможно жить, хочется наказать, заставить. Заставить можно, но лучше пусть он, как ты, найдет свою дорогу. Пусть он найдет основные знания: грамматику, математику, поведение. Он должен знать поведение среди людей. Он обязан сформулировать, чего он хочет от них и что он может дать им взамен, просто чтоб потребовать или подчиниться. далее➤

В.Д.Кузнечевский: "Сталин: как это было?"

В самом начале этой книги я на работах основоположников марксизма показал, что так называемые классики марксизма хорошо понимали, что задуманное ими общество построить (именно искусственно построить!) с людьми умными и образованными, и вообще людьми здравомыслящими, с молоком матери впитавшими в себя цивилизованный образ жизни, поведения в обществе в соответствии с десятью заповедями из Нагорной проповеди Спасителя (не укради, не убий и т.д.), — невозможно. Социалистическое общество, которое они, классики марксизма, проповедовали, можно было построить только (только!) с людьми не просто необразованными, но с отребьем человеческого рода, с людьми, для которых вообще не существовало норм общечеловеческой морали. Протоколы допросов следователей НКВД, арестованных после смерти Сталина, и самого JI. Берии показывают, что их и людьми-то назвать сложно, настолько бесчеловечно они растаптывали человеческое достоинство уничтожаемых ими людей. далее➤

Виктор Тополянский «Сквозняк из прошлого»

Когда красный цвет времени сменяют интенсивные желтые тона, а коммунистическое вероучение — всенародные идеи наживы и потребления, велико искушение вычеркнуть из памяти немалую часть событий криминального ХХ столетия и украсить большой советский миф свежими небылицами. Но истерическая готовность вытеснить неприятные или тревожащие представления на задворки сознания и культивируемое безразличие к прошлому собственного государства не избавляют его обитателей от тяжкого груза ответственности перед современниками и потомками. Незнание и, тем более, нежелание знать сконцентрированный в минувшем опыт предшествующих поколений издревле обрекает равнодушных верноподданных на бесконечное воспроизведение негативных тенденций и традиций былых времен, ибо история в России не течет, а циркулирует и, по словам В.О. Ключевского, «учит даже тех, кто у нее не учится; она их проучивает за невежество и пренебрежение». далее➤

Сталин: «Писатель может быть хорошим служебным элементом общества»

На днях в социальных сетях моя коллега написала неожиданное признание, поразившее и заставившее присмотреться к явлениям жизни с писательским участием. Речь шла о «новороссийском клоуне Цареве», вдруг оказавшемся на юбилейном приеме главреда российской «Литературной газеты» Юрия Полякова (автора произведений «Сто дней до приказа», «Ворошиловский стрелок»). «Не хочу писать банальный RIP Полякову (Requiescat in pace — лат. покойся с миром) — сколько уже таких рипов было посвящено живым классикам российской литературы и искусства, что навязли на зубах и уже не то что не шокируют, но даже не удивляют, — заключила автор и высказала висевший в воздухе, но не артикулируемый парадокс: — Лично я счастлива, что все мои любимые русские уже давно мертвы, и у них не было случая сказать, написать и спеть: «крымнаш», «бывшая Украина», «дедывоевали». далее➤

Николай Николаевич Никулин: "ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ"

Рукопись этой книги более 30 лет пролежала в столе автора, который не предполагал ее публиковать, но была опубликована за два года до его смерти. Попав прямо со школьной скамьи на самые кровавые участки Ленинградского и Волховского фронтов и дойдя вплоть до Берлина, он чудом остался жив. «Воспоминания о войне» — попытка освободиться от гнетущих воспоминаний. Читатель не найдет здесь ни бодрых, ура-патриотических описаний боев, ни легкого чтива. Рассказ выдержан в духе жесткой окопной правды.

Николай Николаевич Никулин, тихий и утонченный профессор, выступает как жесткий и жестокий мемуарист. Он написал книгу о Войне. Книгу суровую и страшную. Читать ее больно. Больно потому, что в ней очень неприятная правда.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей страны. далее➤

Русский утопизм и история

Наше современное представление о русскости, российской истории - это продукт идеологической деятельности российского царизма в 19 веке (в меньшей степени) и ЦК КПСС в 20-ом (в большей степени).
Этот путь идет от историков екатерининской эпохи и имперских сановников николаевской России, через советских академиков вроде директора Института археологии АН СССР, члена ЦК КПСС Б.А. Рыбакова, претворявшего в жизнь установку коммунистической партии о "славянах – наших предках" и "славянском братстве соцлагеря", до современных дугинских евразийцев видящих исключительно славян основой Евразии и Михаила Задорнова прямо говорящего, что русскому народу надо дать славянскую идею национального величия. далее➤

"Верю я, придет пора - силу подлости и злобы одолеет дух добра"

Что же сделал я за пакость,
Я убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над красой земли моей.

Борис Пастернак "Нобелевская премия"

Осенью 1958 года российский писатель Борис Пастернак был награжден Нобелевской премией по литературе. В это же время советский режим начал против него жестокую пропагандистскую кампанию, которая практически довела писателя до самоубийства. Ему тогда было 68 лет.

Преступление Пастернака состояло не только в том, что его роман «Доктор Живаго» не прославлял большевистскую революцию, но и в том, что писатель позволил опубликовать произведение за рубежом, в то время как на родине книга попала под запрет советских властей. далее➤

Страна, где молодые крадут дрова у пенсионеров и голосуют за Путина

Восемь лет журналист и писатель Грегори Фейфер провел в России в качестве корреспондента Национального общественного радио (NPR). Труднее всего было привыкнуть пить водку, говорит он, «особенно на интервью с утра – но если отказываешься, люди серьезно обижаются». Но интересно было всегда.
 
 Впрочем, продолжает Фейфер, в России тоже воспринимают Запад по-другому – когда в The New York Times публикуют критическую статью о Путине, многие говорят: «Ну да, администрация Обамы дала отмашку», потому что так это работает в России. далее➤

Айзек Азимов "В начале"

     Библия  - самая  читаемая книга из  всех  существующих  на земле. Даже сегодня миллионы людей во всем мире считают само собой разумеющимся, что она являет собой вдохновенное слово божье,  что она истинна до последней запятой и что в ней нет ошибок  и противоречий, кроме  тех, которые могли возникнуть при переписывании или переводе.

     Степенно развивавшемуся  научному знанию  всегда  приходилось  бороться против этой неуступчивой и неколебимой веры.

     Хорошо, но  тогда  что же  говорит Библия и  что -  наука? В  чем  они сходятся, если сходятся вообще? И в чем нет? далее➤

Страницы