Общественно-политический журнал

Брестская крепость

Бретская крепость (белор. Брэсцкая крэпасць, крепость Брест-Литовск) — крепость в черте города Бреста в Белоруссии, у впадения реки Мухавец в Западный Буг.

Строительство крепости на месте центра старого города началось в 1833 году по проекту К. И. Оппермана; первоначально были воздвигнуты временные земляные укрепления, первый камень в основание крепости был заложен 1 июня 1836 г.; 26 апреля 1842 г. крепость была введена в строй. Крепость состояла из цитадели и трёх защищавших её укреплений, общей площадью 4 кв. км. и протяжённостью главной крепостной линии 6,4 км

Цитадель, или Центральное укрепление, представляет собой две двухэтажные казармы 1,8 км в окружности, построенные из красного кирпича с 500 казематами, рассчитанными на 12 тысяч человек, и двухметровой толщины стенами; находится на острове, образованном Бугом и двумя рукавами Мухавца. С этим островом связаны подъёмными мостами ещё три искусственных острова, образованные Мухавцом и рвами. На них находятся укрепления: Кобринское (иначе Северное, самое большое), с 4 куртинами и вынесенными 3 равелинами и капонирами; Тереспольское, или Западное (ныне на территории Польши), с 4 вынесенными люнетами и Волынское, или Южное, с 2 куртинами и двумя вынесенными равелинами.

Крепость обнесена 10-метровым земляным валом с казематами в нём.

С 1864—1888 гг. крепость модернизировалась по проекту Э. И. Тотлебена и была обнесена кольцом фортов в 32 км в окружности. На территории крепости был построен Свято-Николаевский храм (арх. Д. И. Гримм, 1876).

С 1913 г. началось строительство второго кольца укреплений (в его проектировании в частности принимал участие Дмитрий Карбышев), которое должно иметь в окружности 45 км; однако до начала войны оно так и не было закончено.

С началом I мировой войны крепость усиленно готовилась к обороне, однако в ночь на 13 августа 1915 года в ходе общего отступления была оставлена и частично взорвана русскими войсками. 3 марта 1918 года в цитадели, в так называемом «Белом дворце» (бывший монастырь базилиан, затем офицерское собрание) был подписан Брестский мир. Крепость находилась в руках немцев до конца 1918 года; затем под контролем поляков; в 1920 г. занята Красной Армией, но вскоре вновь отбита поляками и в 1921 по Рижскому миру отошла к Польше. Использовалась как казармы, военный склад и тюрьма

Польская оборона Брестской крепости в 1939 году

Константин Плисовский

Пара FT-17, заблокировавших северные ворота крепости

2 сентября 1939 г. Брестская крепость впервые подверглась бомбёжке со стороны немцев: германская авиация сбросила 10 бомб, повредив «Белый дворец». В казармах крепости в это время располагались маршевые батальоны 35-го и 82-го пехотных полков, ряд других достаточно случайных частей, а также мобилизованные резервисты, ожидавшие отправки в свои части.

Гарнизон города и крепости был подчинён оперативной группе «Полесье» генерала Клэберга. Начальником гарнизона 11 сентября был назначен отставной генерал Константин Плисовский, который сформировал из имевшихся в его распоряжении подразделений общей численностью 2−2,5 тыс. человек боеспособный отряд в составе 4 батальонов: три пехотных и инженерный. Гарнизон располагал несколькими батареями, двумя бронепоездами и танками времён Первой мировой войны «Рено FT-17». Противотанкового оружия у защитников Брестской крепости не было; между тем, им пришлось иметь дело именно с танками.

К 13 сентября из крепости были эвакуированы семьи военнослужащих, мосты и проходы заминированы, главные ворота заблокированы танками, на земляных валах устроены окопы для пехоты.

На Брест наступал ХIX бронетанковый корпус генерала Гудериана. Гудериан имел приказ захватить город, не допустив отступления гарнизона на юг для соединения с основными силами польской оперативной группы «Нарев». Немецкие части имели превосходство над защитниками крепости в пехоте в 2 раза, танках — в 4 раза, артиллерии — в 6 раз.

14 сентября 1939 г. 77 танков 10-й танковой дивизии (подразделения разведывательного батальона и 8-го танкового полка) попытались взять город и крепость с налета, но были отбиты польской пехотой при поддержке 12 танков FT-17 (все польские танки при этом были подбиты). В тот же день немецкая артиллерия и авиация начали бомбардировку крепости. На следующее утро после жестоких уличных боёв немцы овладели большей частью города. Поляки отступили в крепость.

Утром 16 сентября немцы (10-я танковая и 20-я моторизованная дивизии) начали штурм крепости, отбитый поляками; к вечеру они овладели гребнем вала, но прорваться далее не смогли. Большой урон немецким танкам нанесли два поставленные в воротах крепости FT-17. При штурме, был смертельно ранен адъютант Гудериана. Всего с 14 сентября поляки отбили 7 атак, потеряв при этом до 40 % личного состава; сам Плисовский также был ранен. В ночь на 17 сентября Плисовский отдал приказ покинуть крепость и перейти через Буг на юг. По неповрежденному мосту поляки ушли в Тереспольское укрепление и оттуда в Тересполь. На рассвете, спустя час после того, как последнее польское подразделение покинуло крепость, её заняли немцы.

В крепости остались только части 83 пехотного полка во главе с капитаном Раздишевским, прикрывавшие отход. Подошедшая к Брест-Литовску советская 29-я бронетанковая бригада комбрига Кривошеина, присоединилась к преследованию Плисовского. В конце концов Плисовский попал в советский плен и был казнён в апреле 1940 г. в Харькове.

22 сентября, в соответствии с разграничением сфер интересов по дополнительному секретному протоколу к Договору о ненападении между Советским Союзом и Германией, после торжественного вывода войск Германии, Брест-Литовск был передан советской администрации.

Кривошеин вместе с немецким генералом Гудерианом во время парада 22 сентября 1939 года в Бресте

Кто же такой этот деятель Кривошеин, справка

Семён Моисеевич Кривошеин родился 28 ноября 1899 года в Воронеже. Закончил семь классов воронежской гимназии.

В июле 1918 года вступил в ряды РККА, красноармейцем 107-го стрелкового полка Воронежской губернии. С мая 1919 года красноармейцем дислоцированного в Луганске 12-го кавалерийского полка.

Принимал участие в боевых действиях против войск генерала А. И. Деникина, летом 1920 года —  в боевых действиях в ходе советско-польской войны, а затем в Крыму против войск под командованием генерала П. Н. Врангеля.

В 1935 году направлялся в служебные командировки в Чехословакию и Францию, за что был награждён орденом Красной Звезды.

С сентября 1936 по март 1937 года Кривошеин принимал участие в Гражданской войне в Испании, где командовал танковым отрядом. За участие в боевых действиях на территории Испании Семён Кривошеин был награждён орденом Ленина.

Принимал участие в боевых действиях в ходе совместного с Германией вторжения РККА в Польшу, во время которых 22 сентября 1939 года совместно с генералом Г. Гудерианом принял участие в ходе передачи Бреста-над-Бугом в состав СССР, в процессе которой состоялся парад в Бресте.

Вскоре принял участие в ходе советско-финской войне.

Принимал участие в ходе Курской битвы, а затем в Белгородско-Харьковской наступательной операции.

В феврале 1944 года Кривошеин был назначен на должность командира 1-го механизированного корпуса.

29 мая 1945 года генерал-лейтенанту танковых войск Семёну Кривошеину присвоено звание Героя Советского Союза.

В июле 1946 года был назначен на должность начальника кафедры тактики бронетанковых и механизированных войск Военной академии имени М. В. Фрунзе.

В марте 1950 года был назначен на должность командующего бронетанковыми и механизированными войсками Одесского военного округа.

В мае 1953 года генерал-лейтенант Семён Кривошеин вышел в запас. Умер 16 сентября 1978 года в Красногорске Московской области.

Именем Кривошеина были названы улицы в Бресте и Пружанах (Брестская область).
Мемориальные доски (позора) установлены в Бресте (улица Кривошеина, дом № 3), Воронеже (улица Кривошеина, дом № 13) и Обояни (Курская область).

 


Оборона Брестской крепости в 1941 году


Майор П.М. Гаврилов.
1941 год.

Всем советским людям был хорошо известен подвиг защитников Брестской крепости. Как гласила официальная версия - немногочисленный гарнизон целый месяц сражался против целой дивизии немцев. Но даже из книги С.С. Сергеева " Брестская крепость" можно узнать, что "весной 1941 года на территории Брестской крепости размещались части двух стрелковых дивизий Советской Армии. Это были стойкие, закаленные, хорошо обученные войска… Одна из этих дивизий – 6-я Орловская Краснознаменная - имела долгую и славную боевую историю… Другая - 42-я стрелковая дивизия – была создана в 1940 году во время финской кампании и уже успела хорошо показать себя в боях на линии Маннергейма." То есть в крепости было все-таки не несколько десятков пехотинцев, вооруженных лишь мосинскими винтовками, как складывалось впечатление у многих советских людей, посмотревших худфильмы об этой обороне.

Действительно, накануне войны в лагеря на учения из Брестской крепости были выведены больше половины подразделений – 10 из 18 стрелковых батальонов, 3 из 4 артполков, по одному из двух дивизионов ПТО и ПВО, разведбатов и некоторые другие подразделения. На утро 22 июня 1941-го в крепости были (практически все эти части упоминаются Смирновым, но не списком): Но фактически это была неполная дивизия – без 1 стрелкового батальона, 3 саперных рот и гаубичного полка. Плюс батальон НКВД и пограничники. В среднем в дивизиях Особого ЗапВО было фактически около 9.300 личного состава, т.е. 63%. Можно предположить – всего в крепости было утром 22 июня более 8 тысяч бойцов и командиров, не считая персонал и пациентов госпиталя.

Против гарнизона сражалась германская 45-я пехотная дивизия (из состава бывшей австрийской армии), имевшая боевой опыт польской и французской кампаний. Штатная численность германской дивизии должна была составлять 15–17 тысяч. Итак, у германцев вероятно все-таки было численное превосходство в живой силе (если был полный штат), однако не 10-кратное, как утверждал Смирнов. Вряд ли можно говорить и о превосходстве в артиллерии. Да, у немцев были две 600-мм самоходные мортиры 040 (так называемые "Карлы"). Боекомплект этих орудий - 8 снарядов. Одну мортиру заклинило при первом выстреле. А двухметровые стены казематов не пробивались дивизионной артиллерией.

Германцы заранее решили, что крепость придется брать только пехотой – без танков. Их применению препятствовали леса, болота, речные протоки и каналы, окружавшие крепость. На основе аэрофотосъемок и данных, полученных в 1939 году после взятия крепости у поляков, был сделан макет крепости. Однако командование 45-й дивизии вермахта не ожидало, что понесет столь высокие потери от защитников крепости. В дивизионном рапорте от 30 июня 1941 года говорится: "дивизия взяла 7000 пленных, в том числе 100 офицеров. Наши потери – 482 убитых, в том числе 48 офицеров, и свыше 1000 раненых." Следует учесть, что в число пленных несомненно включены медперсонал и пациенты окружного госпиталя, а это несколько сот, если не больше, человек, которые физически не могли сражаться. Также показательно мала доля командиров (офицеров) среди пленных (в числе 100 попавших в плен очевидно посчитаны военврачи и больные в госпитале). Единственным старшим командиром (старшим офицером) среди оборонявшихся был командир 44-го полка майор Гаврилов. Дело в том, что артобстрелу в первые минуты войны подверглись дома комсостава – естественно, не такие прочные, как сооружения цитадели.

Для сравнения – в ходе польской кампании за 13 дней 45-я дивизия, пройдя 400 километров, потеряла 158 убитыми и 360 ранеными. Более того – суммарные потери германской армии на восточном фронте к 30 июня 1941 года составили 8886 убитых. То есть защитники Брестской крепости убили более 5% из них. И то, что защитников крепости было около 8 тысяч, а вовсе не "горсточка", не умаляет их славы, а наоборот, показывает, что героев было немало. Больше, чем почему-то пыталась внушить соввласть. И до сих пор в книгах, статьях и сайтах о героической обороне Брестской крепости постоянно встречаются слова "маленький гарнизон". Еще частый вариант – 3.500 защитников. 962 воина похоронены под плитами крепости.

Из войск первого эшелона 4-й армии больше всего пострадали те, что размещались в цитадели Брестской крепости, а именно: почти вся 6-я стрелковая дивизия (за исключением гаубичного полка) и главные силы 42-й стрелковой дивизии, ее 44-й и 455-й стрелковые полки.

В 4 часа утра 22.6 был открыт ураганный огонь по казармам и по выходам из казарм в центральной части крепости, а также по мостам и входным воротам крепости и домам начсостава. Этот налет вызвал замешательство среди красноармейского состава, в то время как комсостав, подвергшийся нападению в своих квартирах, был частично уничтожен. Уцелевшая же часть комсостава не могла проникнуть в казармы из-за сильного заградительного огня... В результате красноармейцы и младший комсостав, лишенные руководства и управления, одетые и раздетые, группами и поодиночке самостоятельно выходили из крепости, преодолевая под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем обводный канал, реку Мухавец и вал крепости. Потери учесть было невозможно, так как личный состав 6-й дивизии смешался с личным составом 42-й дивизии. На условное место сбора многие не могли попасть, так как немцы вели по нему сосредоточенный артиллерийский огонь. ... Некоторым командирам все же удалось пробраться к своим частям и подразделениям в крепость, однако вывести подразделения они не смогли и сами остались в крепости. В результате личный состав частей 6-й и 42-й дивизий, а также других частей остался в крепости в качестве ее гарнизона не потому, что ему были поставлены задачи по обороне крепости, а потому что из нее невозможно было выйти.

Почти одновременно ожесточенные бои развернулись на всей территории крепости. С самого начала они приобрели характер обороны отдельных ее укреплений без единого штаба и командования, без связи и почти без взаимодействия между защитниками разных укреплений. Оборонявшихся возглавили командиры и политработники, в ряде случаев – принявшие на себя командование рядовые бойцы.

В кратчайший срок они сплотили силы и организовали отпор немецко-фашистским захватчикам. Уже через несколько часов боев командование немецкого 12-го армейского корпуса вынуждено было направить на крепость все имеющиеся резервы. Однако, как доносил командир немецкой 45-й пехотной дивизии генерал Шлиппер, это "также не внесло изменения в положение. Там, где русские были отброшены или выкурены, через короткий промежуток времени из подвалов, водосточных труб и других укрытий появлялись новые силы, которые стреляли так превосходно, что наши потери значительно увеличивались". Противник безуспешно передавал через радиоустановки призывы к сдаче в плен, посылал парламентеров.

Сопротивление продолжалось. Защитники Цитадели удерживали почти 2-километровое кольцо оборонительного 2-этажного казарменного пояса в условиях интенсивных бомбардировок, артобстрела и атак штурмовых групп противника. В течение первого дня они отбили 8 ожесточенных атак вражеской пехоты, блокированной в Цитадели, а также атаки извне, с захваченных противником плацдармов на Тереспольском, Волынском, Кобринском укреплениях, откуда гитлеровцы рвались ко всем 4 воротам Цитадели. К вечеру 22 июня противник закрепился в части оборонительной казармы между Холмскими и Тереспольскими воротами (позже использовал ее как плацдарм в Цитадели), захватил несколько отсеков казармы у Брестских ворот.

Однако расчет врага на внезапность не оправдался; оборонительными боями, контратаками советские воины сковали силы противника, нанесли ему большие потери. Поздно вечером немецкое командование решило оттянуть из крепостных укреплений свою пехоту, создать за внешними валами блокадную линию, чтобы утром 23 июня вновь с артобстрела и бомбардировки начать штурм крепости.

 
Бои в крепости приняли ожесточенный, затяжной характер, которого враг никак не ожидал. Упорное героическое сопротивление советских воинов встретили немецко-фашистские захватчики на территории каждого крепостного укрепления. На территории пограничного Тереспольского укрепления оборону держали воины курсов шоферов Белорусского пограничного округа под командованием начальника курсов старшего лейтенанта Ф.М. Мельникова и преподавателя курсов лейтенанта Жданова, транспортной роты 17-го погранотряда во главе с командиром старшим лейтенантом А.С. Черным совместно с бойцами кавалерийских курсов, саперного взвода, усиленных нарядов 9-й погранзаставы, ветлазарета, сборов физкультурников. Им удалось очистить от прорвавшегося противника большую часть территории укрепления, но из-за недостатка боеприпасов и больших потерь в личном составе удержать ее они не могли. В ночь на 25 июня остатки групп Мельникова, погибшего в боях, и Черного, форсировали Западный Буг и присоединились к защитникам Цитадели и Кобринского укрепления.

На Волынском укреплении к началу военных действий размещались госпитали 4-й армии и 28-го стрелкового корпуса, 95-й медико-санитарный батальон 6-й стрелковой дивизии, находилась немногочисленная часть состава полковой школы младших командиров 84-го стрелкового полка, наряды 9-й погранзаставы. На земляных валах у Южных ворот оборону держал дежурный взвод полковой школы. С первых минут вражеского вторжения оборона приобрела очаговый характер.

Противник стремился пробиться к Холмским воротам и, прорвавшись, соединиться с штурмовой группой в Цитадели. На помощь из Цитадели пришли воины 84-го стрелкового полка. В черте госпиталя оборону организовали батальонный комиссар Н.С. Богатеев, военврач 2-го ранга С.С. Бабкин (оба погибли). Ворвавшиеся в госпитальные здания немецкие автоматчики зверски расправлялись с больными и ранеными. Оборона Волынского укрепления полна примеров самоотверженности бойцов и медперсонала, сражавшихся до конца в развалинах зданий. Прикрывая раненых, погибли медсестры В.П. Хорецкая и Е.И. Ровнягина. Захватив больных, раненых, медперсонал, детей, 23 июня гитлеровцы использовали их в качестве живого заслона, погнав впереди атакующих Холмские ворота автоматчиков. "Стреляйте, не жалейте нас!" - кричали советские патриоты. К концу недели очаговая оборона на укреплении затухла. Некоторые бойцы влились в ряды защитников Цитадели, немногим удалось пробиться из вражеского кольца.

По решению командования сводной группы были предприняты попытки прорвать кольцо окружения. 26 июня пошел на прорыв отряд (120 человек, в основном сержанты) во главе с лейтенантом Виноградовым. За восточную черту крепости удалось прорваться 13 воинам, но они были схвачены врагом.

Руководили обороной майор П. М. Гаврилов, капитан И. Н. Зубачёв и полковой комиссар Е. М. Фомин. Героические защитники Брестской крепости в течение нескольких дней успешно отражали атаки немецко-фашистских войск. 29 – 30 июня враг предпринял общий штурм Брестской крепости Ему удалось захватить многие укрепления, обороняющиеся понесли тяжёлые потери, но продолжали сопротивление в неимоверно тяжёлых условиях (отсутствие воды, продовольствия, медикаментов). Почти месяц герои Б. к. сковывали целую немецкую дивизию, большинство их пало в бою, части удалось пробиться к партизанам, часть обессиленных и раненых попала в плен.

В результате кровопролитных боев и понесенных потерь оборона крепости распалась на ряд изолированных очагов сопротивления. До 12 июля в Восточном форту продолжала сражаться небольшая группа бойцов во главе с Гавриловым, позже, вырвавшись из форта,- в капонире за внешним валом укрепления. Тяжело раненные Гаврилов и секретарь комсомольского бюро 98-го отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона, заместитель политрука Г.Д. Деревянко 23 июля попали в плен. Но и позже 20-х чисел июля в крепости продолжали сражаться советские воины.

В июле командир 45-й немецкой пехотной дивизии генерал Шлиппер в "Донесении о занятии Брест-Литовска" сообщал: "Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению".

Истории, подобные защите Брестской крепости, стали бы широко известными в других странах. Но мужество и героизм защитников Брестской крепости остались невоспетыми. Вплоть до смерти Сталина в СССР – словно бы не замечали подвига гарнизона цитадели. Крепость пала, и многие из ее защитников сдались в плен – в глазах сталинистов это рассматривалось как позорное явление. А потому не было никаких героев Бреста. Крепость просто вычеркнули из анналов военной истории, стерев имена рядовых и командиров.

В 1956 г. мир наконец узнал, кто руководил обороной цитадели. Смирнов пишет: "Из найденного боевого приказа № 1 нам известны имена командиров частей, оборонявших центр: комиссар Фомин, капитан Зубачев, ст. лейтенант Семененко и лейтенант Виноградов". 44-м стрелковым полком командовал Пётр Михайлович Гаврилов. Комиссар Фомин, капитан Зубачев и лейтенант Виноградов входили в состав боевой группы, вырвавшейся из крепости 25 июня, однако на Варшавском шоссе ее окружили и уничтожили. Трое офицеров попали в плен. Виноградов пережил войну. Смирнов разыскал его в Вологде, где он, никому не известный в 1956 г., работал кузнецом. По словам Виноградова: "Перед тем как пойти на прорыв, комиссар Фомин надел форму убитого рядового. В лагере военнопленных комиссара выдал немцам один солдат, и Фомина расстреляли. Зубачев умер в плену. Майор Гаврилов пережил плен, несмотря на тяжелое ранение. Он не хотел сдаваться, бросил гранату и убил немецкого солдата". Много времени прошло, прежде чем имена героев Бреста были вписаны в советскую историю. Они заслужили свое место там.


П.М. Гаврилов. 1956 год

Читайте наши новости

 

 

 

 

 

 

Комментарии

Yakov PRAGER (не проверено) on 3 апреля, 2015 - 21:44

Уважаемый автор,

 

В Вашем тексте ошибочно указана фамилия автора книги "Брестская крепость" как С.С. Сергеев.  В действительности, его фамилия -- Смирнов.  Пожалуйста, постарайтесь избегать подобных ошибок, ибо они подрывают доверие к Вашему в целом замечательному исследованию.

 

С наилучшими пожеланиями, 

 

Яков ПРАГЕР

yprager@hotmail.com

vik on 3 апреля, 2015 - 23:05

Яков ПРАГЕР, мне кажется вы неверно истолковали указанную вами неточность. Возможно, потому, что вы не читали далее. Это не ошибка, а опечатка. В тексте фамилия автора книги "Брестская крепость" встречается пять раз и только один раз неправильно, как Сергеев, а четыре раза правильно - Смирнов. Возможно автор публикации допустил опечатку потому, что полное имя звучит - Сергей Сергеевич Смирнов.