Общественно-политический журнал

 

Блог Владимир Фрумкин

Как он сказал

Вспоминая Льва Лосева и Булата Окуджаву

Как я сказал. Как кто-то там сказал
в стихах. Как было сказано заране.

Лев Лосев

В России мы дважды жили в одном и том же городе, ходили по одним и тем же улицам, но познакомиться довелось лишь в Америке, когда мы оказались соседями по студенческой (точнее, аспирантской) скамье. Потом много лет преподавали в одной и той же летней Русской школе, вместе вели  «Вашингтонские встречи» – дискуссионную  программу «Голоса Америки», регулярно «встречались домами». Дружба наша продолжалась до рокового дня шестого мая 2009 года... далее➤

Придворные музы или Пегас под советским седлом

В нацистской Германии перестройщики культуры оказались даже умнее и решительнее своих большевистских коллег-соперников и не стали терпеть  у себя годами пестроту и неразбериху на культурном фронте.  Умели учиться – схватывать на ходу полезный опыт у СССР, страны, на 16 лет раньше начавшей неслыханный эксперимент – строительство тоталитаризма в отдельно взятой стране.  И поэтому ухитрились  учредить у себя Единый Союз в 1933 году, через несколько месяцев после прихода к власти Адольфа Гитлера! От советских творческих союзов этот отличался идеальным соответствием формы и содержания. Архитекторы Третьего рейха решили не кривить душой и в названии  новой гигантской организации, объединившей все виды искусства плюс печать и радио, вообще обошлись  без слова Union. Как и от прочих слов, намекающих на добровольность, автономность и тому подобные либеральные шалости. Ибо сказано было прямо, без обиняков и экивоков: Господа артисты, отныне вы служите в Reichskulturkammer – «Имперской Палате Культуры». А она есть не что иное, как одно из ведомств Министерства народного просвещения и пропаганды, во главе которого стоит доктор Йозеф Геббельс. И тот из вас, кто, по тем или иным причинам, окажется вне штата нового ведомства, лишается права заниматься своей профессией!

Советские творческие союзы формально оставались вне государственных структур, и их уставы не содержали столь жестких правил. Тем не менее, результат получился до удивления сходным. далее➤

«Не в коня корм...»

Помните, что такое двоемыслие? Я помню. Страдал этим недугом, смахивающим на шизофрению.  Причем довольно долго.

Я вроде бы и видел реальную жизнь, но в то же время не видел ее, отводил глаза.  При встрече с неприятным фактом, противоречащим всему, что мне внушили, либо старался не думать о нем, либо "правильно его понять".

«Двоемыслие означает  способность придерживаться двух взаимоисключающих мнений и верить в оба – пишет Джордж Оруэлл в своей антиутопии... – Говорить преднамеренную ложь и верить в нее; забывать все то, что стало неприемлемым, и снова извлекать забытое из небытия, когда это становится необходимым, отрицать объективную действительность и тут же принимать ее в расчет».

Мой опыт жизни в СССР и на Западе убедил меня в следующем: в сознании тотально несвободного человека  острая политическая шутка не производит той очищающей работы, того освобождающего, отрезвляющего, преодолевающего действия, какую она совершает в голове гражданина нормального общества. Не вызывает  длительного сомнения. Не вылечивает от  двоедушия и шизофренической раздвоенности.   Да, она приносит кратковременное облечение, щекочет нервы, помогает разрядить напряжение, отвести душу, выпустить пар, но – не в силах отменить,  дезавуировать  иллюзорную действительность, навязанную  пропагандой и страхом. далее➤

«На нас без маски лезло зло...»

Россия – страна с непредсказуемым прошлым.

Дело "врачей-отравителей", оказывается, не имело никакого отношения к евреям и антисемитизму. Хотите понять его истинную подоплеку? Посмотрите в записи прошедший 10 лет назад по НТВ сериал "Сталин. LIVE" – или прочитайте опубликованное в "Московских новостях" (№4 за 2007 год) интервью с его автором и режиссером Григорием Любомировым. На самом деле, утверждает он, это было не "еврейское" дело, а "обыкновенный производственный конфликт": врач Лидия Тимашук, воспользовавшись новым для того времени методом – электрокардиограммой,  "диагностировала инфаркт у товарища Жданова. Инфаркт в те годы лечили полным покоем. Но старые кремлевские специалисты инфаркта не заметили и прописали Жданову лечебную физкультуру. Тимашук испугалась, что ее обвинят в смерти Жданова, и написала "телегу" на старших товарищей. В результате ее наградили орденом Ленина, а ее коллег обвинили в преступной халатности". далее➤

Дна всё еще не видать…

Взгляд на американскую эмигрантскую жизнь изнутри – заметки несоциолога

«Наши соотечественники... ввергают себя в череду самых разнообразных перегрузок. И что мы имеем на выходе? Какая "химия" заявляет о себе?» – спрашивает профессор социологии МГУ Н.Е. Покровский в интересной статье «Штрих-код русской судьбы в Америке» (Intelligent.ru, 2006).

Перегрузки, о которых идет речь, обрушиваются на российских граждан, переехавших в Америку в годы, как он выразился, "перестроечного исхода". С жизнью русских (в небольшом городке в Индиане, неподалеку от Чикаго) автор статьи знакомился, по его словам, "с научным интересом и в стиле включенного наблюдения". За мои 42 года жизни в США я встретил множество выходцев из СССР, но научного наблюдения за ними не вел, к тому же общался (и общаюсь) преимущественно с иммигрантами предыдущей, доперестроечной волны. Поэтому я готов честно признать, что профессор Покровский знает свой предмет – переселенцев нового образца – лучше меня. Откликнуться же на его статью меня побуждает ощущение, что автор порой сгущает краски, а некоторые его замечания и выводы сделаны чересчур поспешно и не всегда обоснованно. далее➤

«Cоловьи, соловьи...»

Из зарисовок с исчезнувшей натуры

Ума не приложу,  как случилась у Солженицына эта промашка, почему  Василий Павлович Соловьев-Седой вышел у него  евреем.  И это с его-то, Александра Исаевича, орлиной зоркостью, с его, казалось бы, безошибочным нюхом на чужую этничность!

И ведь не только по портретам знал он знаменитого композитора – лично встретился однажды, в декабре 62-го, возле гостиницы "Москва", направляясь в Кремль на  встречу Хрущева с творческой интеллигенцией:

"...Большая черная машина ждет внизу – нас, нескольких почетных, рядом со мной – холеный мужчина в годах, изволит знакомиться, оказывается – Соловьев-Седой, сколько его надоедные песни нам на шарашке в уши лезли из приемников..."  [А. Солженицын, «Бодался теленок с дубом»] далее➤

Общага в Огайо

Юная Америка глазами аутсайдера

Есть страны (таких немного), где есть… общество индивидуумов, работающих на себя и на свои семьи, умеющих учиться на своих и чужих ошибках… Они твердо знают, что вежливость и терпимость не признак слабости и подчиненности, как это принято считать в архаических или криминальных коллективах, а признак силы и уверенности.
Лев Рубинштейн

Суббота из под пятницы

“Студенты из Америки? Да, есть несколько. Впечатление? Дурачки какие-то…” Это я услышал от студента МГУ Андрея, участника передачи “Алло, вам звонит Америка!”

Я  вел эту рубрику несколько  лет из Вашингтона, в ельцинские времена, когда россияне, как правило, не пугались неожиданных звонков из-за границы. Набирал произвольный номер и предлагал поговорить о том, о сем – на любые темы.  далее➤

Из лагеря смертников – с любовью

Сколько лет протекло, а все не идет из головы эта причудливая сцена. Произошла она в фойе Кремлевского дворца съездов на правительственном банкете по случаю очередного съезда Союза композиторов – то ли СССР, то ли РСФСР. Моим соседом оказался московский музыковед-теоретик Павел Вейс, о котором я слышал, что он – бывший венгерский коммунист-энтузиаст, приехавший в сталинскую Россию строить социализм и – во второй половине тридцатых – загремевший в лагерь. После смерти Сталина был реабилитирован, восстановлен в Союзе композиторов, защитил кандидатскую о "релятивной сольмизации" – методе массового музыкального воспитания детей.

Заговорил я с Павлом Филипповичем, преодолевая смущение и робость: уж очень он был искалечен. Похоже было, что у него перебиты чуть ли не все суставы рук и ног. Стоял он с трудом, тяжело опираясь на палку. далее➤

Кремлевские сосиски, или исчезнувшая речь Хрущева

Странная судьба постигла эту речь. Несправедливая судьба.

Куда как больше повезло тем  речам и репликам вождя, которые были обращены к художникам и скульпторам, писателям и поэтам. Они – тем или иным способом – становились достоянием гласности и предметом осмысления историками культуры, несмотря на вкрапленные в них подчас крепкие выражения и неожиданные, прямо-таки шокирующие оценки.  "За что этому художнику платят 50 рублей?  За эту мазню?  Денег ему дать до заграницы!"  Эта тирада, как кое-кто еще наверняка помнит, была вызвана  "Обнаженной" Фалька, которую Никита Сергеевич увидел на выставке в Манеже в роковой для советской культуры день, 1 декабря 1962 года. далее➤

Красивая была песня, называлась она «Если завтра война»

БАЙКИ ДЛЯ МАЙКИ

Моя дочка Майя лет с четырех то и дело просила меня рассказать – на сон грядущий – о том, «как папа был маленький». Теперь, когда у нее уже есть своя дочурка, я решил напомнить ей то, что она слышала от меня тридцать с лишним лет назад.

Начал я (так уж получилось) с историй, лейтмотив которых – еда, прокорм, поиски хлеба насущного. Помню, суть их доходила до нее с трудом, что неудивительно: ее детский опыт (она родилась в Америке) так разительно непохож на мой...

"Хлеб наш насущный даждь нам днесь"
Евангелие от Матфея (6: 9-13)  
   далее➤

Баллада об историческом недокорме

Только вырвавшись за пределы советского зазеркалья и прожив на Западе немалое количество лет, я осознал, насколько серьёзны и долговременны последствия той жалкой духовной диеты, на которой долгие 70 лет держала своих подданных большевистская власть. Ревниво оберегая нас от постижения проклинаемых на всех углах «общечеловеческих ценностей», преподнося нам лишь крохи мировой культуры, государство выпестовало странное архаичное общество, оказавшееся органически не способным к модернизации, не сумевшее принять ценности, накопленные европейской цивилизацией.

Оно твёрдо убеждено в том, что окружающий мир враждебен и бездуховен, что европейская толерантность есть не что иное как всеядность, разложение и маразм, а свобода и демократия – химера и миф, их нет нигде и, даст Бог, никогда не будет в России. Предел его мечтаний – стабильность и порядок. «Встав с колен» с помощью нового вождя, оно переименовало своего бывшего мучителя и палача в «эффективного менеджера». Расставшись с идеологией коммунизма, страна неудержимо погружается в ирреальность и абсурд, порождённые иной мессианской утопией, абсолютно нелепой в XXI веке – мечтой о «Третьем Риме», о Великой Империи, перед которой расступаются и трепещут другие народы и государства... далее➤

Легкая кавалерия большевизма

Люди часто говорят: революция прекрасна, зло – это лишь порождаемый ею террор.
Но это не так. Зло изначально заключено в прекрасном, ад присутствует в мечте о рае,
и если мы хотим понять сущность этого ада, нам нужно вникнуть в сущность рая,
из которого он происходит. Осуждать гулаги невероятно легко. Но отвергнуть
тоталитарную романтику, которая, обещая рай, ведет к гулагу, сегодня так же трудно,
как это было всегда.
(Милан Кундера. «Невыносимая легкость бытия»)

Запаляет песня сердца, ярее всяких уговоров.
(А. Солженицын. «Октябрь 16-го»)

«Красные армии разбили белых… отчасти потому, что ораторская подготовка заменяла в Красной армии артиллерийскую подготовку, – заметил как-то философ Григорий Померанц. – Мне рассказывал товарищ по нарам, солдат 1920 года, какое потрясающее впечатление производил приезд оратора № 1 или № 2 (Троцкий и Ленин – В.Ф.) Речь равна была по силе пятистам орудийным стволам, сосредоточенным на километре прорыва… Короче: красные победили белых потому, что овладели искусством красноречия». далее➤

«Раньше мы были марксисты…»

Почему нацисты пели наши песни, а мы – их

В стихии большевистской революции… появились новые лица, раньше не встречавшиеся в русском народе. Появился новый антропологический тип, в котором уже не было доброты, расплывчатости, некоторой неопределенности очертаний прежних русских лиц. Это были лица гладко выбритые, жесткие по своему выражению, наступательные и активные. Это тип столь же милитаризованный, как и тип фашистский. С людьми и народами происходят удивительные метаморфозы… Впоследствии такие же метаморфозы произошли в Германии…

Вскоре после прихода к власти нацистов внедрением марша в Германии занялось государство — по примеру Италии и СССР. Этим трем странам и суждено было выработать международный интонационный стиль тоталитаризма, подобно тому, как ими же был создан единый художественный язык — тоталитарный стиль изобразительного искусства. «Голоса» коммунизма, фашизма и национал-социализма звучали почти неотличимо, и не только в сфере массовой музыки, но и в области официальной и художественной речи: с трибун митингов и собраний, по радио, со сцены, с киноэкранов во всех трех странах неслись интонации, налитые горделивым сознанием силы и величия, исполненные мессианской проповеднической страсти. Единство интонационной манеры, вдобавок к однотипности словесной риторики, облегчало обмен песнями. далее➤

Булат Окуджава: «Мы больны, у нас дикое, больное общество»

"Я умел не обольщаться даже в юные  года",— написал он в середине 1980-х. И  остался верен себе и теперь, через год после распада СССР.  В ту пору у него возникла такая формула: Советский Союз кончился, но советская власть осталась. Это была очень трудная для него пора расставания с последними иллюзиями и обретения нового знания о своём отечестве. Именно в это время стал он расставаться и с некоторыми из облюбованных им издавна слов. И прежде всего – с пронизывающим его поэзию словом надежда.

"Я и раньше знал, что общество наше деградировало, но что до такой степени — не предполагал. Есть отдельные достойные сохранившиеся люди, но что они на громадную толпу?.. Не хочется ни торопиться, ни участвовать в различных процессах, происходящих в обществе. Хочется тихо, молча, смакуя, не озираясь, не надеясь, не рассчитывая..."

"У нас нет никакого демократического общества. У нас большевистское общество, которое вознамерилось создавать  демократию, и оно сейчас на ниточке подвешено" далее➤

В своей книге «Певцы и вожди» В. Фрумкин размышляет о взаимоотношении искусства и власти в тоталитарных государствах, о влиянии «официальных» песен на массы.

Вышел сборник рассказов Якова Фрейдина
Автор увлекательно рассказывает о забавных ситуациях и интересных людях, которых он встретил: