Общественно-политический журнал

 

 

 

Жестокость, глупость и алчность

Когда российские оппозиционеры после нападения путинских полчищ на Крым и Донбасс сравнивали своего президента с Доном Рэбе из романа Стругацких, они даже не подозревали, насколько близки к истине. Путину - воспитаннику советских спецслужб с их сумрачно-орденским сознанием - не дают покоя лавры великого инквизитора, который сам решает, кому жить, а кому сгорать. Но поскольку на дворе не средневековье, а XXI век, приходится сжигать продукты, а не иностранных агентов или неправильные книги. И все же - костер есть костер.

Костер стал символом средневековья именно потому, что в тогдашней Европе инквизиция была наиболее зловещим и вездесущим институтом. Костры пылали на площадях городов и селений, сжигали то еретиков, то вольнодумцев, то ведьм, то повстанцев, то всех сразу. Большего безумия не было - и большего урона не мог нанести никто, даже чума. Именно благодаря инквизиции и ее охоте за жертвами, в основе которой находилась банальная жажда обогащения, величайшие колониальные империи средневековья, Испания и Португалия, навсегда уступили историческую сцену более осторожным и разборчивым соседям. Именно поэтому костер стал не только символом жестокости и фанатизма. Он стал еще и символом глупости и алчности.

Российский продуктовый костер, конечно, по масштабам не дотягивает до средневекового, как современная Россия Путина - до тогдашней Испании "католических королей" - хотя и там, и там присутствует хамон, но в разных ролях. При Фердинанде и Изабелле хамон в лавке или на столе мог оказаться лучшим алиби, при Владимире Моцарельное Солнышко хамон - сам враг номер один. Но, тем не менее, причины разжигания костра походят на средневековые. Это не только жестокость и фанатизм. Это еще и глупость и алчность.

Жестокость состоит в том, что Россия - страна очень бедных людей. В ней недоедают сотни тысяч. Обеспечить "контрабандными" продуктами детские дома, дома престарелых, школы, помочь многочисленным бездомным и больным - обязанность любой нормальной страны, но только не руководимой таким бессердечным ворьем, как Путин и компания. Но, думаю, дело отнюдь не только в бессердечности.

Уже начало уничтожения санкционных продуктов продемонстрировало, каким огромным был поток товаров. Россия еще и чудовищно коррумпирована, через ее границы в любом направлении можно провести что угодно - были бы деньги и воля подкупленного начальства. То, с каким рвением взялось это начальство за уничтожение хамона и пармезана, является не столько исполнением путинского указания, сколько приглашением к большей взятке. Пока одни товары будут гореть, другие - благополучно перемещаться на рынки и в супермаркеты под правильными названиями.

И то, что российский министр сельского хозяйства Александр Ткачев - а это коррупционер, на котором пробы ставить негде, при нем Кубань превратилась в настоящий заповедник бандитизма, который он же и крышевал - выступил инициатором уничтожения продуктов и хочет расширить список "неправильных стран", в том числе и за счет Украины, свидетельствует только о желании увеличить коррупционные обороты.
Обогатятся все - и те, кто будет брать взятки за ввоз, и те, кто будет поставлять оборудование для показного уничтожения, и поставщики, и продавцы контрабанды.

Пострадает, как водится, только "лох" - рядовой россиянин. Именно ему придется доплачивать контрабандный и коррупционный налог на импортные продукты.

Виталий Портников

Комментарии

homo sapiens on 8 августа, 2015 - 15:03

Тема показательного уничтожения "санкционных продуктов", безусловно, стала самой обсуждаемой в последние несколько дней. На мой взгляд, можно выделить два ключевых мотива в столь, казалось бы, безумном поведении российской власти:

1. Коррупционный. Путину надо поддерживать лояльность своего чиновничьего аппарата, а создание огромного "серого" рынка конфискованных товаров станет очередным источником обогащения властной верхушки.

2. Уничтожение продуктов - проверка населения "на прочность". Власть продолжает определять пределы терпения российского общества, рассматривая пассивность граждан как карт-бланш на реализацию любых репрессивных мер.

Можно зафиксировать, что путинский режим перешел на уровень тотальной конфронтации с обществом и это, конечно, является свидетельством его агонии. При этом надо помнить, что агонизирующий монстр, если его вовремя не добить, может принести неисчислимые бедствия окружающему миру.

Гарри Каспаров