Общественно-политический журнал

 

 

 

Афганское ненастье длиною в 30 лет

«Афган», «афганцы». Луч интереса к этой социальной теме пролил в своем сериале «Ненастье» режиссер Сергей Урсулак(2018).

Это не рецензия, а лишь повод, подсказка присмотреться к явлению, охватившего страну с началом в роковом 1979 «афганскй авантюры», как это было признано к 15 февраля 1989 года, когда колонна военной техники с оставшимися жить счастливчиками на броне проследовала через речку Пяндж в обратном направлении. Поэтому не стану концентрироваться на художественных достоинствах фильма. Хотя, выполенный в жанре крутого триллера и напичканный хорошими актерами (Александр Яценко, Сергей Маковецкий, Александр Горбатов, Александр Голубев , Татьяна Лилина и др), он вполне того заслуживает.

 Не будем, потому что работа Урсулака замечательна, прежде всего, как опыт социологического исследования феномена, условно именуемого «афганское братство». Это уникальное для страны явление возникло, как фронда и самоорганизация большой массы молодых людей, оказавшихся  в статусе «социальных невидимок».  То есть, ничего не умеющих, кроме воевать. И попавших из войны  в трещащий по швам, рушащийся мир, в котором было не до них. Да и сам этот мир с его расползающимися понятиями, стал для тех, кто побывал рядом со смертью, чужеродной средой,  для выживания в которой был выдвинут принцип некоей кастовости на основе «Один за всех и все – за одного».  И это послужило основой для формирования целого сонма замкнутых социумов - сюзов, ассоциаций, «братств» и т.п. , которые как грибы стали плодиться по всей стране. Самая крупная из таких организаций  - Российский союз ветеранов Афганизстана (РСВА) существует до сих. И по некоторым оценкам в период своего расцвета объединяла до полумиллиона человек.

Такое позиционирование стало возможным в стране на фоне деградации власти, которая утрачивала тотальный контроль и превращалась в Инкогнито, распадаясь на алчные монады, поскольку была поглощена собственными заботами. И это позволило «афганцам» набрать силу, с которой пришлось считаться. В 1992-м государство вынуждено было откупиться от них серией льгот – от бесплатных лекарств и проезда на общественном транспорте до социального жилья и санитарного обслуживания. 

В фильме организация такого рода в некоем городке Бутове изображена под вывеской «Коминтерн».  А отношения с властью продемонстрированы в баталиях  за льготное жилье, которое, пообещав, она передумала отдавать - эпизод , имеющий реальность в истории Свердловского отделения РСВА.

О времена! О нравы!

На этом идеализация «афганства» и заканчивается.  Какие времена, таковы и нравы! Уже к концу Перестройки «афганцы» начали дрейфовать в сторону криминала.  Поначалу это мотивировалось ими как некий протест против «торгашеских нравов», как демонстрация «лихости» . В фильме Урсулак изобразил это в виде жестокого разгрома  обычной барохолки, посредством которой граждане  пытались хоть как-то выживать в те смутные времена. Или в сцене атаки на пирующих местных бандитов-рэкетеров. Но очень скоро они и сами из «разгуляй-людей» превратились в тех же  расчетливый «экономических бандитов», контролирующих различные рынки.  В истории 90-х наиболее ярким примером тому является бандитская «крыша» над Волжским автозаводом в Тольятти, где после убийства уголовного авторитета Сергея Купеева власть полностью перешла к «афганцам». И именно их представители (Гарри Купеев, Александр и Роман Юхненко) рулили сбытом автомобилей вплоть до конца лихого десятилетия.

Параллельно с этим Урсулак показывает и следующий этап эволюции «афганства» - переход его под контроль власти и превращение в ее сатрапов. В фильме это осуществляется в образе Щебетовского (Павел Ворожцов) – хитрого и опытного чекиста, формально тоже «афганца», который, подыгрывая им, в конце концов возглавляет «Коминтерн», практически превратив его в свою боевую дружину для бизнеса. Примечательно, что своего конкурента – создателя «братства» Сергея Лихолетова (Горбатов), он вытесняет совершенно открыто. Просто потому, что сами «афганцы» за то время, пока он сидел в тюрьме в качестве единственного ответчика за «жилищный конфликт», сильно изменились. И из альтернативы «верности идеалам» и конкретным материальным подачкам предпочли второе.  Более того, они не стали заморачиваться, когда Щебетовский устранил Сергея с помощью киллера.

Кстати, и здесь у Лихолетова есть реальный персонаж «из жизни» - бывший глава свердловских «афганцев»  Владимир Лебедев, который тоже был физически устранен. 

Грустная деградация «братства» просматривается и по линии главного героя фильма – Немца (Яценко), которого преследует уже в лице расчетливого холуя нового Начальника его бывший боевой товарищ Виктор (Голубев). А о том, что это не просто дефект отдельной личности, а вполне четкий тренд, показывают последние сцены картины, где другие «боевые», лишь слегка поколебавшись, принимают предложение живьем сжечь  «своего».

О том,  во что превратилось «афганство» в этом процессе, мы видим на примерах двух крупнейших его организаций – РСВА, который возглавил депутат Думы и член Единой России Франц Клинцевич, и «Боевого братства», взнузданного генералом Борисом Громовым, многие годы воглавлявшего Московскую область, входившего в Совет Федерации и Госдуму. Результатом такого задушевного слияния с властью стало превращение «афганцев» в настоящую охранку Кремля. В то, что именно они  в 2011 требовали возбудить уголовные дела против участников Болотной, а в 2014 устроили пикеты и митинги на Новом Арбате под стеклами «Эхо Москвы» под лозунгами типа  «Руки прочь от ОМОН» и «Защитим человека в погонах».

И это при том, что уже в нулевые годы СМИ заполнили сигналы с мест о том, что льготы стали повсеместно таять. И поток жалоб только нарастает. Появились сообщения о голодовках ветеранов на эту тему в Уфе, Ростове-на-Дону и др. Зато в духе типичного почерка власти на эту тему, нет недостатка в различных «патриотических» спекуляциях: церемониалах, концертах, празднествах и высокопарной демагогии . В этом ряду, в частности, объявление 15 февраля Днем памяти ветеранов.

На протежении этих трех десятков лет менялось и общее отношение к Афганской войне. Поначалу она осуждалась как безумная затея старых марзматиков. Затем стыдливо замалчивалась. Но с появлением идеологии «скрепов» появились и мотивы переоценки. Они имеют разные акценты, но в сущности своей сливаются в одну мелодию. Самый простой посыл – мол, нельзя принижать героизм и верность солдата долгу. Нужно было защитить завоевания афганского народа от посягательства «пиндосов». И , наконец, самый свежий мотив – это было первое глобальное столкнование с терроризмом.  Отсюда и сомнение по поводу целесообразности вывода: ушли – и обрели два его очага в лице Афгана и Пакистана.

Вот такое сальто-мортале! Простая подмена причинно-следственных связей – и картинка меняется до наоборот. Все ведь зависит от настроений в обществе. А оно сегодня явно избегает  задавать вопросы типа: а зачем вообще надо было совать нос в страну, провоцируя строить в ней социализм? Или самый простой: а если б не вышли, сколько бы еще жертв приложилось к 15 тыс. убитых и 50 тыс. искалеченных на этой войны. А ведь она бы продолжалась до сих пор!

Владимир Скрипов