Общественно-политический журнал

 

 

Правда о штурме Зимнего в октябрьскую ночь 1917 г. или штурм, которого не было

Летом 1967 г. вся страна готовилась широко отметить круглую дату в истории России — пятидесятую годовщину Октябрьского переворота. К этой дате готовились и в Эрмитаже. Были сформированы группы экскурсоводов, которые должны были водить высоких гостей из-за рубежа, приезд которых в город-колыбель Октябрьской революции ожидали с большим волнением.

          Неожиданно в Эрмитаж пришло письмо М.А.Суслова (1902-1982 гг.), в то время члена политбюро ЦК КПСС, ответственного за идеологию (потом его называли “серым кардиналом”), обладавшим огромной политической властью. В этом письме он предлагать собрать объективные данные о подробностях штурма Зимнего в Октябрьскую ночь, которые будут нужны ему при встречах в Кремле с делегациями братских компартий.

В Эрмитаже, естественно, был создан оперативный штаб, во главе которого был поставлен помощник директора, секретарь партбюро Н.Н.Леман. Об этом интересном человеке следует сказать несколько слов. Выходец из московских немцев, он прожил трудную жизнь, где были взлеты и падения. Еще совсем молодым человеком, моложе 20 лет, он командовал крупным воинским соединением Красной Армии на фронте борьбы с войсками Юденича, оборонял Красный Питер. Затем учился в военном училище, в Ленинграде, преподавал в военных академиях общественные науки в должности, которая соответствует современному генерал-майору (Это я пишу с его слов — Б.С.). Затем по “делу М.Тухачевского” он оказался в местах весьма отдаленных, где пробыл долгие годы, работая плотником. В Хрущевскую оттепель был реабилитирован, вернулся в Ленинград и работал в Эрмитаже помощником директора, секретарем партбюро, руководителем издательства. Он почему-то хорошо относился ко мне, я часто заходил к нему в кабинет, и он рассказывал о Петрограде начала 20-х годов. Я был тогда молодой, полный энергии, кандидат исторических наук. Н.Н. привлек меня к работе по подготовки ответа М.А.Суслову.

          Работа оказалась очень интересной. Мы обратились по радио и через газеты с призывом ко всем тогда еще живым участникам тех событий с просьбой поделиться с нами своими воспоминаниями. То была обычная работа историка по сбору информации на заданную тему. Действительно, летом 1967 г. в Ленинград приехало много иногородних, которые всегда приходили в Эрмитаж. Некоторые из тех, кто действительно в 1917 г. находился в Петрограде, оставляли у нас свои воспоминания.

          Сразу выяснилось, что большинство желавших поделиться своими воспоминаниями, безнадежно забыли многие факты и многое перепутали. В их памяти смешались фрагменты воспоминаний с кадрами кинофильмов, посвященных октябрьским событиям или обрывками из литературных произведений на эту тему. Но отдельные информаторы дали краткие интересные сведения, которые, как мне показалось, носили объективный характер. Их достоверность мы проверяли путем использования методов теории свидетельских показаний — Т.С.П. Эти теории хорошо разработаны русскими и зарубежными криминалистами и дают хорошие результаты. Так, например, один из тестов заключается в том, что если несколько независимых информаторов одинаково излагают какой-нибудь сюжет, то его можно признать достоверным.

          После тщательных проверок и перепроверок постепенно начала вырисовываться общая схема событий той ночи. Начнем с общей диспозиции.

          В зданиях старого и нового Эрмитажей в те дни находился военный госпиталь, отгороженный от помещений Зимнего Дворца заложенными переходами. В здании Зимнего находилось Временное правительство, заседания которого проходили в Малахитовом Зале. Перед фасадом на Дворцовую площадь стояли штабеля дров, которые использовали для отопления всего комплекса зданий. Резиденцию Временного правительства охраняли незначительные вооруженные силы. Они состояли из: А) батареи трехдюймовых полевых пушек, стоявших между штабелями дров. Б) Ударного женского батальона М.Л. Бочкаревой. По крайней мере, так утверждали советские историки. В последнее время выяснилось, что это расхожее утверждение не совсем точно. Сама М.Бочкарева в обороне дворца участия не принимала, а ударницы, которых В.Маяковский называл, видимо, со слов участников событий, — “бабье-дуры”, формально были не из батальона М.Бочкаровой, а из части отколовшихся от него. Сколько их было, никто точно сказать не смог, вероятно, около роты. То есть, не более 100 человек. И, наконец, какое-то количество юнкеров, тоже около сотни человек. Итого две-три сотни человек, треть из которых — “ударницы”- не отличались высокой боеспособностью.

          По словам покойного ныне сотрудника Гос.Эрмитажа , д.и.н. Б.А.Латынина, днем 25 октября в районе Зимнего было относительно спокойно. Он гулял по площади и не ожидал, что поздним вечером состоится “переломный момент истории человечества”, как мы учили в школах и вузах.

          К вечеру к дворцу начали стягиваться военные части (моряки с кораблей Балтики) и вооруженные рабочие дружины. Поступление шло с трех сторон. Революционные матросы, пребывшие на легких судах из Кронштадта, высаживались возле памятника Петру I. Оттуда они по Английской набережной двинулись мимо Адмиралтейства к Зимнему. Активное участие матросов легко объяснить. Правительство А.Ф.Керенского планировало, выполняя требования Антанты, снять экипажи с боевых кораблей, стоявших на рейде, и, в качестве морской пехоты бросить в бой против войск Кайзера. Эта перспектива их явно не устраивала.

          В то время садик перед Зимним Дворцом был огражден высоким забором, состоящим из каменной ограды, на которой была кованная узорная решетка. Она могла служить надежной защитой для отрядов матросов, проходивших вдоль Невы к главному подъезду Дворца.

          Колонны вооруженных рабочих с Выборгской стороны некоторое время задержались перед Литейным мостом, который был разведен, но потом, когда мост свели, двинулись в сторону Миллионной улицы к Новому Эрмитажу. Там они встретили заставу из числа оборонявших Дворец, и вступили с ним в мирные переговоры, пытаясь склонить к капитуляции. Но переговоры ни к чему не привели, и к вечеру эта группа (толпа) через Теребеневский портик проникла в залы Нового Эрмитажа. В Зимний Дворец они не попали, так как переходы были заложены, и в залах лежали свои раненые.

          Наконец, основная толпа или третья колонна, сформированная из рабочих окраин, по левому берегу Невы, пройдя Невский проспект, вышли из под арки Главного штаба и подошли к штабелям дров перед решеткой закрытого главного входа во двор Зимнего. К этому времени батарея снялась с огневой позиции, и Главные ворота оказались никем не охраняемые. Кто-то из осаждавших перелез через ворота и открыл их. Эта сцена хорошо известна по кинофильму “Ленин в октябре”. В открытые ворота толпы хлынули во двор. Совершенно очевидно, что если бы батарея осталась бы на огневой позиции и сделала бы несколько залпов картечью по открытой площади, то до ворот никто бы не дошел. Через внутренний подъезд, возле плаца, где проходила разводка караула, толпы проникли в Кутузовскую галерею.

          Как вспоминали участники штурма, в их колоннах (а скорее в их толпе) находились солдаты гвардейских полков. Это известие сперва нас очень удивило. Как же могло быть так, чтоб гвардейцы вместе с офицерами шли на штурм резиденции государственной власти? Ответ нашелся довольно быстро. Гвардия присягала императору, и для нее Временное правительство было самозваным, не легитимным. Гвардейские офицеры понимали, что если они не будут вместе с солдатами, то потеряют контакт с солдатской массой, и не смогут сохранить гвардию для будущих боев за возвращение императора.

          Третья волна штурмовавших дворец — матросы с кораблей Балтики, подошли к Главному подъезду, но он был закрыт. Они гранатами выбили дверь и через окна первого этажа просочились в главный подъезд.

          Что помнили информаторы о выстреле “Авроры”? Вопрос этот оказался очень сложным и до конца не ясным. Скорее всего, он был, но боевой или холостой, и в каком направлении — этого никто определить не мог. Николаевский мост был сведен, и “Аврора” стояла у Английской набережной, где теперь стоит памятный знак. С этой позиции стрелять боевым снарядом по Зимнему было невозможно, так как трасса пролегала бы вдоль фасадов зданий по левому берегу Невы.

          Я как-то читал выступление какого-то автора, что пушка стреляла для отсчета времени. Я поинтересовался в музее “Аврора”, насколько это вероятно. Мой вопрос вызвал удивление, так как на флоте отсчет времени — “склянки” всегда отмечали ударами колокола. Стрелять из тяжелого носового орудия — бессмысленно. Отметим, что в годы начала “перестройки” всплыла пикантная подробность — “Аврора” стояла под парами, на тот случай, если бы переворот провалился, как летом 17 года, его организаторы должны были отплыть на ней за границу. Насколько это достоверно — неизвестно. Наши информаторы не сообщали об этом плане. Возможно, потому, что тогда об этом говорить было не положено.

          Разбирая фотоархивы музея Революции, которые после ВОВ находились в ГосЭрмитаже, я обнаружил документы, подтверждающие, что по Зимнему было произведено два выстрела из орудий, но не с “Авроры”, а с фортов Петропавловской крепости. На тех фотографиях были запечатлены окна третьего этажа со стороны Невы. На них были хорошо видны пробоины возле оконных проемов. Характер отверстий говорил о том, что снаряды были посланы через Неву с фортов Петропавловки. И опять вопрос — о тех орудийных выстрелах никто из информаторов не сообщал.

          С точки зрения фронтовика (а я — ветеран ВОВ), Зимний дворец — это мощная крепость, взять которую штурмом при наличии у осажденных решения активно обороняться, не так легко. Достаточно было бы поставить в окнах несколько десятков пулеметов, и все бежавшие на приступ по открытым площадям были бы перестреляны и отброшены.

          Необходимо учитывать общую ситуацию, сложившуюся тогда в Петрограде. Гарнизон города состоял из 120 000 человек. В основном он состоял из новобранцев — крестьян, так как кадровые контингенты российской армии погибли в боях 1 Мировой войны. А гвардейские полки полегли в трагических боях под Августово в Восточной Пруссии осенью 1914 г. Солдаты столичного гарнизона знали о том, что Временное правительство А.Ф.Керенского планирует перебросить их на фронт для завершения разгрома Германии. Но они так же хорошо понимали, что армия Кайзера еще боеспособна, и очень многие из них не доживут до конца войны. А большевики, В.И.Ульянов — Ленин, обещали мир.

          Между тем, силы осажденных таяли без боя. Первыми покинули позиции возле баррикад из штабелей дров пушки артиллерийской батареи, так что фасад дворца с площади оказался незащищенным.

          Затем стали растворяться “дамочки” женского ударного батальона. Отметим, что в советской литературе постоянно отмечалось присутствие среди них М.Бочкаревой. Но как уже было отмечено, теперь установлено, что ее там не было.

          Перед началом проникновения во дворец восставших в нем оставалось около сотни юнкеров и лиц, преданных Временному правительству. Для обороны огромного здания это было явно недостаточно. По воспоминаниям очевидцев, попав во внутренние помещения дворца, штурмовавшие не встретили сопротивления. Никакого боя внутри здания не было. Эту информацию подтвердили фотографии интерьеров, сохранившиеся тогда в фондах Эрмитажа. Следует отметить еще одно обстоятельство. Все информаторы подчеркивали, что никто из них не знал плана Дворца, и они не знали, куда следует бежать, где находилось Временное правительство. Началась беспорядочная беготня по залам и коридорам огромного здания. В конце концов, кто-то достиг малой столовой, куда перешло Временное правительство из Малахитового зала, который стал опасным из-за стрельбы со стороны Невы. Ранее в этой столовой был размещен центр связи.

          В этом зале Временное правительство было арестовано. Об этом напоминает надпись, помещенная на мраморной доске над камином, и стрелка часов, остановившаяся на 2 часах 10 минут ночи с 7 по 8 ноября (25 — 26 октября 1917 г.), зафиксировала дату ареста Временного правительства.

          Посетители часто спрашивали и спрашивают до сих пор: “А были ли акты вандализма и хищения ценностей во время захвата Зимнего Дворца?” На этот вопрос мы обычно отвечаем однозначно. Во время штурма (которого на самом деле и не было) никаких актов вандализма и грабежа не было зафиксировано. Это доказывают инвентарные описи и фотографии интерьеров зал. Этот бесспорный факт можно объяснить двумя причинами. Во-первых, сказался пиетет царской резиденции. И, во-вторых, тем обстоятельством, что во время 1 мировой войны многие экспонаты музея, Эрмитажа и дворцовых помещений были эвакуированы в Москву. В кинофильме “ Ленин в октябре” был такой кадр, хорошо знакомый людям старшего поколения — кто-то из красногвардейцев сел на царский трон. Эта очередная ошибка — в 1917 г. царский трон находился в подвалах Кремля.

          Имели место акты надругательства над портретами лиц царской фамилии и императоров, размещенными на стенах дворца. Их прокалывали штыками. Эти разрывы сохранялись очень долго. Теперь они заштукованы и отреставрированы и выставлены в Петровской галерее Зимнего дворца.

          И, наконец, последнее. М.А.Суслов потребовал выяснить количество жертв штурма. Это оказалось крайне сложной задачей. Но, в конце концов, мы нашли отчет, посланный в Смольный о штурме Зимнего. Там было отмечено, что убитых было всего несколько человек. На основании этой информации М.А.Суслов во время приемов в Кремле иностранных делегаций имел основание утверждать, что октябрьский переворот (революция) был самым бескровным из всех подобных актов в истории Европы. А гражданская война, унесшая миллионы жизней, была организована У.Черчилем..

          Н.Н.Леман говорил, что М.А.Суслов остался доволен нашим ответом, текст которого я, конечно, не читал.

          Сегодня, много лет спустя, можно думать, что не все детали тех далеких событий реконструированы достаточно точно. Но их общая схема, видимо, соответствует действительности.

          Это все, что осталось у меня в памяти о той работе под руководством Н.Н.Лемана.

Главный научный сотрудник ГосЭрмитажа
Доктор Исторических наук, профессор
Б.В.Сапунов

Впервые о том, что крейсер «Аврора» обстрелял Зимний дворец из шестидюймового орудия, петроградские газеты написали уже на следующий день после переворота. Команда корабля, однако, через газету «Правда» дала опровержение, утверждая, что выстрел был один, притом холостой. Кто же прав?

 НАДО сказать, что версию обстрела подтверждают и некоторые очевидцы. Американский журналист Джон Рид писал про два снаряда с «Авроры», попавших в Зимний дворец. Дочь английского посла Мюриель Бьюкенен — про «два или три снаряда, прилетевших со стороны Невы». Но, возможно, именно ее показания свидетельствуют о невиновности «Авроры».

 Доподлинно известно, что в ночь на 25 октября 1917 года крейсер стоял возле Николаевского (впоследствии Шмидтовского) моста на Неве. Чтобы хоть как-то зацепить Зимний дворец боевым снарядом, артиллеристам «Авроры» пришлось бы стрелять под невероятно острым углом. К тому же целиться им мешали бы фронтон Адмиралтейства и разведенный по случаю беспорядков в городе Дворцовый мост.

 Откуда же велся огонь по Зимнему дворцу? Во-первых, из Петропавловской крепости. Перед ее западной оконечностью большевикам удалось развернуть несколько трехдюймовых орудий и сделать, по разным данным, от 3 до 30 выстрелов. Именно их огонь дочь английского посла приняла за выстрелы с «Авроры». Еще одна пушка того же калибра находилась под аркой Генштаба.